Соавторы

- Голодная?

- Ни да, ни нет, а гораздо сложнее, - попыталась отшутиться Настя. - Весь день ничего не ела, по идее, должна быть голодной, но есть почему-то совсем не хочется, вот разве что чайку выпить.

Он отреагировал спокойно, как будто ждал именно такого ответа.

- У меня для тебя подарок.

Леша повернулся к окну, взял с подоконника красивую коробочку, перевязанную красной ленточкой с затейливой розочкой, и протянул ей.

- Что это? - с подозрением спросила она.

- Подарок.

- В честь чего?

- А просто так, для поднятия тонуса. Тебе что, чаю заварить?

- Ага, зелененького, - попросила Настя. - Леш, а что это?

- Я же сказал: подарок. Ты временно оглохла?

- Я понимаю, что подарок, но что это?

- Открой и посмотри.

Ей почему-то стало страшно. Хотя чего ей бояться?

Это же не подкинутая под дверь коробка неизвестно от кого, когда не знаешь, бомба там или взятка, это подарок от Лешки, от мужа, что в нем может быть плохого? Но все равно страшно. Надо же, как ее скрутило-то! У нынешней молодежи есть выражение: ""меня колбасит"", так вот, кажется, как раз это с Настей и происходит.

Она смотрела на коробочку и понимала, что не может к ней прикоснуться.

- Леш, а ты где это взял?

- Господи, да купил я это, купил. Не украл, не нашел на улице, зашел в магазин и купил.

Чистяков достал расписную китайскую чашку с сеточкой и крышкой, чтобы не заваривать чай в чайнике; сам он зеленый чай не пил, Настя, он точно знал, целый чайник не выпьет, а назавтра это будет уже не чай, а помои. Засыпал заварку, налил кипяток, накрыл чашку крышечкой, поставил на стол перед Настей, - Может быть, ты все-таки откроешь коробку?

Она впала в странное оцепенение. Только что, буквально несколько минут назад, ей хотелось визжать и рыдать, а теперь не хочется вообще ничего, даже двигаться. Даже дышать. Ничего себе перепады!

- Да, конечно, сейчас, - через силу выдавила она.

Ватными непослушными пальцами она пыталась развязать узел, ничего не выходило, ленточка была стянута накрепко. Леша некоторое время молча смотрел на ее бессмысленные потуги, потом протянул ей нож.

- Асенька, это не развязывают, это разрезают.

Она разрезала. Медленно сняла крышку, поковырялась в рыхлой упаковочной бумаге и извлекла на свет божий небольшую, высотой с мизинец, фигурку из темного дерева. Древний морщинистый старик в шапке, с посохом в руке, на поясе болтается сумка. Некрасивый какой-то…

- Это кто? - задала она самый умный вопрос, на который только была способна.

- Твой возраст.

- Кто?!

- Твой возраст, - терпеливо повторил Чистяков.

- Леш, - губы у нее задрожали, - это нечестно.