Соавторы

Может, открою?

- Не смей!

- Так давай я в ""глазок"" гляну…

- Стой спокойно, я сказал.

Звонок прозвенел снова, долго, настойчиво.

- Кто бы это мог быть? - Даже в шепоте Богданова можно было расслышать не столько удивление, сколько озабоченность.

- Батюшки! - ахнула Глафира. - Это ж, наверное, он!

- Кто - он?

- Который отраву подбросил. Он и сегодня пришел.

И тогда приходил, в среду.

- Да кто приходил-то, Глаша?

- Так почем мне знать? Меня ж дома не было, а он и приходил. И борщ попортил. В тот раз не вышло, так он сегодня приперся, снова пробовать хочет. Не открывай, Глебушка, не открывай, Христом-богом прошу.

- Я и не собираюсь. Хотя, может быть, это и в самом деле Василий, а? Или Катерина. Неудобно получается.

- А ты ему позвони. Дай-ка мне трубочку, я на кухню прокрадусь да и позвоню ему потихонечку, спрошу, не он ли за дверью стоит. Ты мне только номер набери, я на память не помню.

В наушнике раздались отрывистые попискивания: Богданов набирал номер на мобильном телефоне. Семенящие шаги Глафиры Митрофановны зашелестели и затихли, а пространство прихожей снова сотряслось от настойчивых длинных звонков. Боровенко казалось, что он слышит тяжелое дыхание Глеба Борисовича. Что ж, вполне может быть, если пожилой писатель разволновался (хотя отчего бы?) и прислонился к дверному косяку. Вот послышались издалека шаги старухи, громче, отчетливее.

- Это не Васенька. Они с Катериной вместе едут, как раз сейчас Политехнический музей проезжают.

- Черт! Кто же это может быть?

- А я тебе говорю: вызывай милицию! Душегубец это! Я точно знаю.

- Уймись, Глаша. Не шуми."

"- Вызывай, Глебушка! Ведь погубит он нас!

- Тише… Слышишь? Лифт. Он уходит. Пойду в окно посмотрю, может, увижу, кто из подъезда выйдет.

Звук легких шагов Глафиры и тяжелых - Богданова словно ожил и стал перемещаться в сторону от микрофона. Через некоторое время оба гостя появились на улице, и почти сразу в наушниках послышалось:

- Видала? Оба явились. Так я и знал! Хорошо, что не открыл, мне нечего им сказать.

- Зачем же они приходили, Глебушка? - Голос старой женщины звучал встревоженно.

- А шут их знает! Наверное, опять уговаривать меня собирались. Потому и нагрянули без предупреждения, чтобы застать врасплох. Уф! Даже кофе выпить не дали, сволочи.

- Ой, не то ты говоришь, деточка моя, не то, - запричитала старуха. - Не уговаривать они тебя хотят, а убить. Ты же сам знаешь, Глебушка.

- Я не хочу это обсуждать. Тем более с тобой. Неси кофе.

Боровенко снова сдвинул наушник и, наблюдая за мужчинами, свернувшими во двор, с досадой ударил кулаком по приборной доске.