Призрак со свастикой

Банкир Генрих Краузе, начальник Фрайбургского вокзала Иоганн Кёниг, чиновник по транспорту Отто Дрекслер, ответственный за эвакуацию от СС Карл Хоффман… Видно, все владели информацией о предстоящем вывозе ценностей (возможно, не полной), за что и попали в дальнейшем под «сокращение»…

В тот же вечер в доме гауляйтера зазвонил телефон. Леманн выбрался из кровати, оставив любовницу в полном одиночестве, и отправился ответить на звонок. Луизе стало скучно, она пошла в ванную комнату и по пути услышала, как Леманн говорит в трубку: «Молодец, Отто, это хорошая работа. Вы уверены, что речь идет о 31-м километре?» — Выслушав ответ, он произнес: «Хорошо, Отто, пусть будет 31-й. Организуйте рабочих Тодта и всю нужную технику. Я распоряжусь, чтобы оцепили район». При этом баронесса была уверена, что речь идет о 31-м километре! Он дважды повторил. Спустя минуту она забыла об этом разговоре, а сегодня он возник в голове…

И это было все, что удалось выжать из баронессы. Павел терялся в догадках. Как-то все не складывалось. Речь в разговоре наверняка шла о врезке ответвления в существующий железнодорожный путь (структура Тодта, путевая техника, оцепление), но не было на этом участке 31-го километра! Километраж отсчитывался от Варшавы. Креслау (Фрайбургский вокзал) стоял на 253-м километре, Зальденбург — на 315-м. Все, что до того и после — в зоне абсурда. Существует ли альтернативная версия, способная объяснить данный феномен? Голова пока не работала, слишком много нужной и ненужной информации на нее сегодня свалилось…

Он спрыгнул с крыльца и устремился к машине. Красноармейцы скучали, сидя за колодцем. Репницкий прокурился, коротая время со скульптурными ангелочками.

— Ну, наконец-то, — проворчал он, отклеиваясь от облепленного изваяния. — Чем вы там занимались с этой «плоскодонкой»?

Павел не заметил в баронессе ничего «плоского». Все на месте. Но, видно, Репницкий предпочитал барышень с картин Кустодиева.

— Чем надо, тем и занимался, — отрезал он. — И не надо делать губы «уточкой», баронесса не в моем вкусе.

— А кто в твоем вкусе? Кухарки из столовой Главжиртреста? Вы там больше часа уединялись, о чем можно болтать? Забыл, что сказано в Писании: не возлюби любовницы врага своего? — брюзжал капитан."

"— Все, хватит глумиться! — бросил Павел. — Все тихо в баронских угодьях?

— Все тихо, — подтвердил Репницкий. — Давлаев и Павленко дважды обходили периметр. Иногда шныряют эти бабы… ну, ты их видел, одна страшная, как призрак, другая на пельмень похожа. Давлаева испугали, представляешь? Он, бедный, даже креститься начал…

— По коням, бойцы! — приказал Верест. — Отдохнуть пора, весь день как каторжные вкалываем.

— Ты хоть полезное что-то выяснил? — поинтересовался капитан.