Призрак со свастикой

По периметру крыши тянулась вереница чердачных окон. «Замок Рушница», — мысленно отметил Павел, восстанавливая в голове карту.

Джип пронесся мимо отворота на Рушницу. До Мезеля было еще три версты. Горы остались слева, вздымались непроходимым массивом, а с этой стороны простирались предгорья — ровные травянистые участки, покатые холмы, известковые останцы причудливых очертаний. Дорога ухудшалась, ее давно не обновляли. Наконец скалы расступились, и машина вырвалась на простор. Павел повернул голову назад. Давлаев и Репницкий развалились, как у себя дома. Давлаев что-то посвистывал. Репницкий пытался курить, воюя с пеплом, падающим на колени.

— Товарищ капитан, разрешите вопрос? — оторвался от дороги чубатый Павленко. — Вот все говорят: Третий рейх, Третий рейх… А первые два-то когда были? Они точно были?

— Что, правда? — встрепенулся Давлаев. — Вах-вах, как же так? Товарищ капитан, это почему мы за первыми двумя недоглядели?

Более подкованный и просвещенный Репницкий громко рассмеялся.

— Успокойся, Давлаев, — хмыкнул Павел. — Изначально в слове «рейх» ничего зловещего и фашистского не было. Переводится, как «государство», «империя». «Общий дом для всех немцев». Первый рейх — Священная Римская империя германской нации — просуществовал почти тысячу лет и загнулся в начале XIX века — спасибо Наполеону. Второй рейх — Германская империя с 1871 года и до их революции в 18-м году, когда все это несчастье стало зваться Веймарской республикой. Тогда фашистов и в помине не было. Понятие «Третий рейх» придумал какой-то немецкий писака в 23-м году — с него и повелось, понравилось фашистским главарям…

— А чего Римская-то империя? — не понял Павленко. — Нет, товарищ капитан, не поймите превратно, все мы в школе учились, Древний Рим изучали, все их империи, республики… Рим-то вроде не в Германии, нет?

— Ох, дурында ты, Павленко, — расстроился Репницкий. — Да и ты, Давлаев, не лучше. Чему вас учили в школе? Вот домой вернетесь, и немедленно учиться, учиться, восполнять пробелы в образовании, а не водку пить и овец пасти…

Неприятное чувство вдруг обуяло капитана контрразведки. То самое чувство, словно кто-то за ним наблюдает! Спина онемела, холодная пронырливая змейка заструилась по позвоночнику. Кто тут может на них смотреть — голодные лесные звери? Он стиснул цевье «ППШ», опустился ниже на сиденье и приказал товарищам заткнуться. Те посмотрели на него с удивлением, но притихли, завертели головами. Павленко машинально прибавил газу. Обрыв еще не кончился — как удобно бросить с него гранату под колеса машины! Справа за поляной тянулась волнистая каменная гряда. Там тоже вполне уместно смотрелась бы пара пулеметчиков… «Трусишь, капитан! — разозлился Верест.