Всё начинается со лжи

Медленно-медленно, надеясь, что никто не видит, я развернулась к ним спиной и, прикусив губу, замерла у открытой над головой дверцы шкафа с бутылкой масла в руках и страшным выражением лица.

— Павел, — представился Верейский."

"— Пав-лел… Пал-вил… — старалась повторить Машка, но потом явно отвлеклась на что-то поинтереснее, зашуршала лежащим на столе пакетом, видимо, усердно засовывая в него свой любопытный носик.  И вдруг переспросила: — Па?

Не помню дышала ли я, когда Верейский забрал у меня масло и сам поставил наверх.

— Ну, можно и Па, — легко согласился он, закрывая шкафчик.

Господи, как повезло тебе с именем-то, Павел Викторович!

Я выдохнула. Нет, всё же не дышала.

И увидела его сведённые мышцы на спине, когда Машка повторила:

— Па! — и вдруг ахнула: нашла в пакете книжку. Усердно засопела, вытаскивая купленный бабушкой подарок. — Я сама! — гордо отказалась от его помощи. И ведь вытащила же. — Пачитаишь мне?

— Конечно, — развёл он руками. А что ещё он мог ей ответить? Ей вообще отказать трудно, даже мне.

Ох, не завидую я тебе, Па! Будет она верёвки из тебя вить! Ой, будет!

В домофон позвонили. И Верейский кинулся открывать, а я стукнулась головой о шкафчик. С чувством. Несколько раз.

Ну вот и всё. Всё. Пути назад нет.

Глава 21. Павел

Я хотел подарить ей вселенную.

На самом деле всего лишь отвезти в планетарий, но это почти то же самое. Лежать там на мягких подушках, держа её за руку. Смотреть в звёздное небо. Понимать, что эта вселенная принадлежит нам. И мечтать. О чём-нибудь на двоих. О чём угодно, только обязательно на двоих.

Но это было куда круче, чем любой планетарий.

То, как мы вместе готовили ужин, пока мануальный терапевт работал с её мамой.

И как потом ужинали вместе.

Правда её мама, повеселевшая и ободрённая прогнозом и проведённым лечением, вела допрос с пристрастием. Элькина рука лежала под столом на моём бедре, и я её только крепче сжимал, чтобы она не переживала: я виртуозно умею уходить от каверзных вопросов. Хотя, признаться, некоторых я совсем не ожидал.

Например, про Сочи.

— Так вот, значит, где вы познакомились, — понимающе кивнула Екатерина Леонидовна и вдруг замерла, сжимая в руке вилку. — Это когда же было-то, Элечка? Напомни мне.

— В сентябре, — определил я Эльвиру с ответом, назвав и год.

Женщина понимающе кивнула.

— Значит, в этом сентябре будет пять лет. А в июне нашей…

Но Эльвира глянула на неё недобро, и она не закончила какие-то непонятные мне подсчёты и поспешила сменить тему.

— А вы, значит, бизнесмен? — всунула она Матрёшке, сомневающейся какой рукой есть, ложку в правую руку. Но та рассердилась, ложку бросила. Сползла со стула и убежала, как ей бабушка ни грозила.

— Ну, можно и так сказать, — улыбнулся я, когда снова завладел её вниманием.