Не дружи со мной

Потом опять оглянулся на нас…

Я встала на ноги, уперлась руками в подлокотники и склонилась над Буравиным.

– Что ты делаешь? – удивился Герман, когда мое лицо оказалось слишком близко.

– Провожу следственный эксперимент, – сообщила я.

Герман осторожно выглянул и посмотрел на Пашку. Потом снова на меня. Зажмурился и вытянул губы в трубочку. Клоун! Не дождавшись поцелуя, приоткрыл один глаз. Спросил:

– Сосаться-то будем?

– И не мечтай! – рассердилась я. – Лучше ответь: тушь не размазалась?

– Какая тушь? – озадачился Герман.

– Для рисования, блин, – огрызнулась я. – Мы же сидим на уроке изо. Буравин, не тупи! Макияж у меня как?

– А-а-а! Все тип-топ!

– Комочков на ресницах нет?

– Не-а!

– А Пашка смотрит?

Буравин снова выглянул.

– Ага! Сейчас нас глазами испепелит.

– Клево!

Я с довольным видом выпрямилась.

– Так, может, это… – продолжил Герман, развалившись в кресле и глядя теперь на меня снизу вверх. – Подойдем ближе и прямо перед ним засосемся?

– Без любви, как ты выразился, не засасываюсь, – серьезно проговорила я. – Правило Ковалевой! И что за слово? Ужас! Я тебе не пылесос. Пока, Буравин!

Сделала пару шагов и обернулась:

– И хватит про нас с тобой всякие глупости болтать. А то я в отместку такого насочиняю! – предупредила я.

Буравин послушно закивал. Настроение мое значительно улучшилось. Реакция Паши на наш спектакль, конечно, немного озадачила. Но охватившую радость скрывать было сложно. Ой, а если Буравчику все это только показалось? Пританцовывая, я подошла к Долгих.

– Чего это ты такая веселая? – нахмурившись, поинтересовался Паша.

– Да так… – Я не могла скрыть улыбку. – Любовь, знаешь ли, окрыляет!

– К Буравчику?

– А к кому ж еще? – Я похлопала Долгих по плечу и рассмеялась. – Не к тебе же, Павлуша!

Чувствовала, как Пашка напряжен. Мамочки, неужели все это мне не снится? Он… он ревнует? Когда я встречалась со Степой, такого точно не было!

Мы молча уставились на сцену, где сейчас завывала какая-то разукрашенная девица в платье из ядовито-зеленых перьев, как у попугая. Паша наклонился ко мне и проговорил:

– Ты права, любовь окрыляет. Уля, кстати, должна тоже прийти.

– Ой, ну надо же! – не поворачиваясь, протянула я. – Вот радость-то!

– Ага. Не только тебе с Буравчиком целоваться.

Я сердито оглядела танцпол. Заметила своего длинноволосого «приятеля». Будь он тоже неладен.

– Вон твоя Ульяна пришла, – кивнула я в сторону меховых «Гуччи». – Иди с ней целуйся!"

"– Где? – завертел головой Паша. – Сдурела, Ковалева? Это же мужик…

– Да? А как со спины на Ушацкую похож! Один в один!

Наверное, мы с Пашей здорово поссорились бы, если бы в толпе танцующих не мелькнуло знакомое лицо…

Глава одиннадцатая

– Поля, ты в порядке? – озабоченно спросил Паша.