Снова надейся

– Да, а когда заметила, что целый день только и жду, когда вечером снова выпью таблетку, как можно скорее перестала.

Я недоверчиво уставилась на нее. Не знала, что все настолько серьезно.

– Эверли, пообещай мне, что больше никогда ничего подобного не сделаешь. Есть так много других способов уснуть, – продолжала мама.

Кивнув, я сглотнула ком в горле.

– Извини, – прошептала я.

Мама встала и ушла в ванную. Чуть погодя я услышала слив воды в унитазе. С пустой баночкой в руке она вернулась, прошагала на кухню и там выбросила флакон в мусорное ведро. И только после этого опять подошла ко мне. Она взяла меня за руку и слегка ее сжала.

– Как бы ты ни чувствовала себя сейчас… обещаю, что тебе станет лучше. Завтра мир уже будет выглядеть чуточку иначе.

Больше всего на свете мне хотелось поверить ее словам. Правда.

Но, к сожалению, не получалось.

Мама осталась у меня до следующего утра. Она даже предложила на пару дней сказаться больной на работе, но мне удалось убедить ее вернуться в Портленд. Перед ее отъездом мне пришлось пообещать не сидеть дома в одиночестве, так что потом я невероятно медленно собралась в университет и пошла на занятия.

Сидя в лекционном зале, я сильно пожалела о своем решении. Преподавательницу я практически не слушала, она словно говорила на каком-то чужом языке. Через какое-то время я начала разглядывать людей вокруг. Некоторые скучали и смотрели в окно, другие судорожно писали, третьи печатали что-то под столом в смартфонах. Все было как обычно, и у меня в голове не укладывалось, как жизнь могла так спокойно продолжаться… Как притворяться, что все нормально, когда на самом деле я чувствовала огромную рану в груди.

Я обрадовалась, когда лекция закончилась. Собрав свои вещи, пошла на следующий семинар, хотя больше всего на свете хотела вернуться домой и свернуться клубочком в кресле. Глядя прямо перед собой, я проталкивалась мимо компаний студентов, которые ждали начала занятий перед аудиториями.

Затем что-то привлекло мое внимание. Светлые волосы.

Я застыла посреди коридора. Это не было осознанным решением, мое тело просто нажало на паузу.

Нолан стоял в некотором отдалении, возле стены, и общался со студентом, который что-то записывал в тетрадь. При этом Нолан бурно жестикулировал руками, что вызывало у студента смех.

Он тоже улыбался. Именно это меня добило.

Как он мог стоять там и улыбаться? Как мог делать вид, будто ничего не случилось, пока я с трудом держалась на ногах, потому что едва ли не падала от боли?

Словно заметив пристальный взгляд, Нолан повернулся в мою сторону. Его улыбка немного померкла, но, когда собеседник опять с ним заговорил, появилась вновь. Отвернувшись от меня, он переключил все свое внимание на студента.