Снова и снова

— Ты сводишь меня с ума… Жень…

Медленно Кир склоняется надо мной, будто давая возможность остановить его. Но я, как загипнотизированная, не могу оторвать от красивого лица парня свой взгляд. Мне кажется, что я горю в адской агонии. И когда до него остаются считанные миллиметры, я ощущаю его дыхание на своих губах. Закрываю глаза то ли от страха, то ли от предвкушения неизвестности. И мои ладони, упершиеся в его грудь, уже сжимают джемпер. Первое лёгкое касание губ, совсем мимолетное, словно спрашивает разрешения. Я с волнением выдыхаю, но звучит это, как вырвавшийся стон. И это становится решающим моментом. Одна рука парня сползает мне на талию, зажимая меня между собой и стеной, а вторая зарывается в волосы. Резинка слетает, и они каскадом спадают на плечи.

И сквозь это томительное молчание и бездействие наши губы встречаются. Срывая рамки и уничтожая стены, которые я так тщательно строила все эти годы. Растапливая огнем своего желания ледяную корку, покрывающую мое сердце.

Впиваясь в требовательном поцелуе, его язык врывается, ощупывая, изучая, встречаясь с моим. Сладко, волнительно, невыносимо приятно и восхитительно.

Голова кружится от невероятных ощущений, сладостного томления во всем теле. Мне приходится ещё крепче вцепиться в парня, потому что еще чуть-чуть, и я упаду к его ногам, рассыпавшись в мелкую ледяную крошку.

Дыхание сбивается, пульс зашкаливает до предела. И хочется, чтобы это никогда не прекращалось. Даже нехватка воздуха не помеха, хоть легкие и горят, требуя вдохнуть.

Я отстраняюсь первая. Собрав остатки силы воли, прекращаю это волнующие безумие и перевожу дыхание. Слышу, как и Кир тяжело дышит. Взгляд затуманен. И я внутренне ликую, что это из-за меня он в таком состоянии.

— Женя, — шепчет мне на ухо, утыкаясь носом в висок и посильней захватывая в кольцо рук. Оплетая за талию крепко-крепко, прикусывая мочку уха и запуская ладонь под длинную футболку, непрозрачно намекая на продолжение.

Но тут до моего обоняния доходит запах. Запах подгоревший еды. Отрезвляет круче ледяной воды.

— Черт, блин! — оттолкнув растерявшегося Кира, бегом рванула к духовке, открывая нараспашку дверцу. — Наш ужин сгорел, — с сожалением всхлипываю я, запуская ладонь в рассыпавшиеся волосы и откидывая пряди со лба.

— Что это было? — он растерянно смотрит на блюдо с черной коркой.

— Уже не важно, — слезы сами непрошено скатываются по щекам.

Почему мне так хочется плакать, когда он рядом? Как я выгляжу? Как плакса? С красными зареванными глазами и распухшим шмыгающим носом… ну и зрелище!

— Закажем поесть, если ты хочешь. В другой раз приготовишь, — притягивает меня к себе, крепко обнимая.

Утыкаюсь ему в грудь и реву. Тихо, только плечи подрагивают.