Снова и снова

Прошедший старый Новый год отпразднуем.

У нас только что закончилась «земля» сегодня. Время подбиралось к двенадцати, и в час я уже однозначно должен быть дома. У Жени важный день, и я не мог ее не поддержать.

— Спасибо, Макс за приглашение, но не могу.

— А что такое? Ждет кто-то? — Макс был нормальным, общительным парнем, и благодаря его жене, купленное золотое колечко для Жени уехало в Россию. Именно она перед Новым годом уезжала к родным в Москву и передала мою «ценную посылку» Метлицкому. Поэтому Макс был в курсе всех моих злоключений с любовного фронта.

— Женька моя. Отборочные у нее сегодня, и раз уж я не могу быть с ней на арене, то хотя бы так поддержу.

— Так ответа и не дала?

Хватаем полотенца и тащимся в душ. Тренера тут жесткие мужики. Дурь вышибают на тренировках как надо. Это, конечно, отлично, но они не такие душевные, как наш Семеныч в «Барсах». Иногда чувствуешь здесь себя роботом, нацеленным только на идеальную игру. Разница менталитетов, что тут скажешь.

— Мы договорились, что после олимпийских. Не хочу, чтобы это довлело над ней. Она мечтала об этих играх всю жизнь.

— Ох, Кирюх, терпило ты, конечно, — смеется одноклубник, скрываясь в душевой.

— Сам-то сколько свою Людмилу ждал, Максимыч? — усмехаясь, кидаю ему вдогонку.

— Тоже верно. Судьба у нас, походу, такая — верными псами быть.

Быстро смываю с себя пот и грязь после тяжелой тренировки и надолго в раздевалке не задерживаюсь. Распрощавшись с ребятами до завтра, английский мой, к слову, стал лучше, мчу домой. Влетаю в квартиру, сбрасываю сумку и куртку в прихожей и быстро к ноуту. По американскому кабельному почему-то фигурное катание не очень охотно показывают, поэтому трачу драгоценные десять минут, чтобы найти трансляцию онлайн.

Я не знаю, какой по счету моя Женя будет выступать и надеюсь, что ничего не пропустил. В Москве, где проходят отборочные, сейчас уже девять. Арена полная, зрителей масса. Операторы выхватывают отдельных зевак, и все очень сосредоточены. Пока Ковальчук нет в списке выступивших, и это радует. Наливаю себе кружку крепкого чая, стараюсь успокоить нервы, но нога все равно нервно отстукивает, а руки сжимаются на накалившейся керамической чашке. Черт, я даже за себя так никогда не переживал! Барабаню пальцами по столешнице и чувствую, как сердце вырывается из груди, когда показывают очередность выступлений. Женя десятая. Это значит, что следующая будет она.

Я замираю и забываю, как дышать, когда она выходит на лед. Потрясающая! В этом черном, переливающемся коротком платьице, с аккуратным пучком из длинных волос. Хрупкая, но абсолютно уверенная в себе, она выкатывается на лед и занимает отточенную на тренировках с Устиновой первую позицию.