Сноха

 — Вади-и-им, — тяну, любуясь крепким поджарым мужчиной, безраздельно принадлежащим только мне.

— Ты меня доконаешь, Ольга, — смеется он, в изнеможении падая рядом. — Вот как мне завтра оперировать, если целый день не могу ни о чем, кроме тебя, думать? Пациенты уже разбегаются…

— Кто? — хмыкаю я, устраиваясь в колыбели Косогоровских рук.

— Игорь говорит, его Лиза нашла другого врача. Вроде берет дешевле, а оперирует как бог.

— Кто бы ей мозги вправил, — хихикаю я и тут же одергиваю себя. Это мне завтра из угла в угол по дому таскаться. А Косогорову — оперировать. И как только любимый засыпает, я украдкой как маленькая вытягиваю вперед руку и любуюсь колечком с бриллиантом, подаренным мне Вадимом."

"— Ты выйдешь за меня? — спросил он, доставая из кармана небольшую коробочку цвета мяты. — Ты теперь богатая женщина, Оля. Зачем тебе бедный доктор?

— Я выхожу за тебя по расчету, — усмехаюсь я и, услышав его разочарованное «Да?», начинаю хохотать. — Ну, там, клизму поставишь или капельницу… Или новый нос прилепишь… Один сплошной расчет, милый!

— Стерва, — фыркает он, пытаясь спрятать кольцо в карман, и смеется счастливо. — Какая же ты стерва, Ольга Николаевна.

— Еще какая, — отмахиваюсь я и, ухватив Вадима за рукав, прошу тоненьким голоском. — Давай колечко, не тяни…

— Замуж хочется? — дразнит Вадим. И каждое его движение становится ужасно медленным.

— И замуж, и трахаться, — радостно соглашаюсь я и, обняв Вадима за шею, обхватываю ногами его бедра. — Но только с тобой…

— Заметано, — кивает Косогоров и, стащив мою руку с собственной шеи, надевает мне на палец совершенно простое кольцо с круглым бриллиантом.

Ближе к вечеру мы с Робертом и Бимкой заезжаем в клинику за Вадимом. Честно говоря, я немного трушу. Обед у его родителей для меня еще то испытание. Папа — доктор наук, профессор, легенда нашей медицинской академии, и мама, заведующая лор-отделением в самом крутом медицинском центре области. Такие деятельные и очень приятные люди. Я с ними знакома еще со времен первого замужества. Тогда, в браке с Кириллом, я им понравилась. Бабушка Вероника Семеновна не знала куда усадить и чем накормить. Мы с ней обсуждали модные тренды и хихикали вместе над показами высокой моды. А дед Петр Юрьевич наливал в хрустальные рюмочки вишневую наливку и предлагал выпить за милых дам. По-гусарски опрокидывал рюмку в рот и целовал бабушке ручку.

— Мастодонты, — усмехался Кирилл на лестнице. — Но они прикольные олды. Шарят в айфонах. Любят триповать.

Сейчас же все изменилось. Вероника поджимает губы и приторно улыбается, а Петр Юрьевич называет меня за глаза «наше переходящее красное знамя».