Сноха

— Как-то все странно, — бурчит рядом Гена и, увидев темное пятно на полу, светит фонариком. — Кровь, твою мать, — шепчет глухо. И мне в этом тихом голосе чудится что-то знакомое. — Возвращайся в палату, Олька, — приказывает он. И я вздрагиваю в темноте.

— Кирилл, — бормочу, цепенея от страха.

— Узнала, — усмехается он. — Потом поговорим, мать. Теперь живо к себе. А я посмотрю, что там у Лизки творится.

Я застываю на месте и просто не могу сделать шаг. Смотрю на широкую чуть изменившуюся фигуру и совершенно незнакомое лицо. Даже разрез глаз и тот другой. Вот только голос, блин! Тут уж ни с чем не спутаешь. Особенно, когда нервы на пределе. И это его «Олька», сказанное с особым придыханием. Я чувствую, как вот-вот сорвусь. Закричу и полезу в драку. Но пока стою колодой и не могу даже «мама» сказать.

— Иди в палату, тут опасно, — тихим шепотом просит меня Генка или Кирилл. Во что я вляпалась, твою мать?

Но у меня нет сил даже сделать шаг, и я, чувствуя, как ко мне незаметно подкрадывается темнота, в последний момент хватаюсь за стенку.

— Олька, — хрипит мой бывший муж, а ныне охранник Вадима. — Олька, да ты чего?

Мы, наверное, слишком шумим, когда прямо перед нами распахивается дверь Лизкиных апартаментов и совершенно незнакомый лысый человек наставляет на нас пистолет.

— Быстро зашли в палату, — велит нам лысый и противно скалит зубы, переводя оружие то на меня, то на моего охранника."

"— Щаз, — кивает башкой Генка и наносит короткий молниеносный удар в гладкую скулу лысому. Второй приходится в грудину. И человек падает навзничь.

— Ты кто такой, сука? — рычит Генка, заламывая руки упырю. — Подожди, сам догадаюсь. Ты же Виктор Арно. Зачем сюда заявился, тварь?

Тот молчит, а Генке не составляет труда выбить у него из рук оружие и, отбросив в сторону, зафиксировать запястья. Я слышу, как в полутьме звякают наручники, различаю щелчки захлопывающихся браслетов.

— Звони отцу, — хрипит Генка и, ворвавшись в палату, витиевато ругается. — Не входи сюда, Олька, — кричит он неистово. — Зови на помощь!

Я бегу к посту, где уже сидит, прислушиваясь, медсестра.

— Скорее! Скорее! — воплю, умоляя.

— Что вы там устроили? — недоверчиво смотрит она на меня. Но подняв тяжелый взгляд, спешит следом.

А я, достав из кармана телефон, звоню Вадиму.

«Только возьми трубку, — заклинаю я мысленно. — Пожалуйста, родненький мой».

— Я сплю, Олюшка, — устало бубнит Вадим, когда я уже собираюсь нажать на кнопку отбоя.

- Слава богу, Вадичка, родненький, ты жив! Жив! — воплю я в трубку. — Приезжай скорее. Тут Арно, и что-то с Лизой случилось! Кирилл меня спас!

— Еду! — рычит Косогоров. — Ты в безопасности, малыш? Сейчас охрану подгоню…

— Врачей, Вадичка, врачей! Там какая-то ж.