Снежный Тайфун

Два танковые дивизии Экспедиционных сил стремительными ударами пластали еще недавно глубокие тылы группы армий «Север», что вынуждало немецкие войска сокращать линию фронта, сворачиваясь в клубок вокруг Пярну и Пскова.

При этом положение 16-й армии генерал-полковника Буша с самого начала было просто катастрофическим. Десятый армейский корпус оказался полностью уничтожен в ходе Невельского прорыва. Отдельные, пока еще уцелевшие в стороне от основных магистралей, опорные пункты не в счет. Изолированные как от основных сил, так и друг от друга, они будут добиты ударами авиации, лыжными батальонами НКВД, прочесывающими леса, а также голодом и холодом. Организованной силы они не представляют, и время работает против них. Два-три дня, максимум неделя – и все. В Смоленске окруженные части 9-й армии дрались гораздо дольше и упорнее.

Следом выбыл из строя второй армейский корпус. Его командующий, граф фон Брокдорф-Алефельдт, после длительных переговоров сначала со своим бывшим командующим генерал-фельдмаршалом фон Леебом, а потом и генерал-лейтенантами Василевским и Матвеевым все таки принял решение о капитуляции всех подчиненных ему сил. Но капитулировал второй армейский корпус, как это ни прискорбно, не перед Красной Армией и генерал-лейтенантом Василевским, а перед Экспедиционными силами и генерал-лейтенантом Матвеевым.

Согласно подписанному обеими сторонами акту почетной капитуляции без малого пятьдесят тысяч немецких солдат и офицеров (вместе с тыловиками всех мастей, а также ранеными, простуженными и обмороженными в госпиталях) становятся военнопленными Экспедиционных сил Российской Федерации без права передачи их в ведение СССР. При этом командующий вторым армейским корпусом заявил, что он может капитулировать только перед высшей силой, появление которой на поле боя приравнивается к прямому божественному вмешательству. Немного помолчав, он добавил, что если это его требование отвергну, это приведет к сражению до последнего живого немецкого солдата и последней капли крови; в плен никто не сдастся. Все как один умрут, но не покорятся проклятым большевикам.

От такого кульбита аристократической мысли заболели головы по обе стороны межвременного барьера. Для СССР 1941 года такое требование считалось пощечиной в политическом смысле. В той истории, когда в 1945 году немецкие части соединения всеми правдами и неправдами стремились прорваться на запад, чтобы там сдаться британским и американским войскам, это явление вроде не вызывало такого явного отторжения. Но в данном случае у некоторых товарищей из ЦК, во главе с хорошо известным товарищем Маленковым, вдруг вскипел возмущенный разум.