Снежный Тайфун

Тот их внимательно просмотрел и, поскольку это был уже не первый доклад на эту тему, размашисто расписался знаменитым красным карандашом в углу каждого листа: «Согласен. И-Ст.». Собрав бумаги в свою папку, уставший Василевский вышел, и Вождь остался с Мехлисом наедине.

Но Мехлис не был бы Мехлисом, если бы сразу, как только за Василевским закрылась дверь, не начал говорить о том, что он не понимает, почему Катуков после своей блестящей победы не пошел сразу на Минск, да и Рокоссовский, имея над противником почти двукратное численное преимущество в войсках (хорошо экипированных и обмундированных), почти неделю топтался под Борисовым, давая немцам подтянуть резервы и укрепить оборону… и нет ли в этом какой-нибудь измены.

Правда, после первых же пассажей Вождь посмотрел на Мехлиса внимательным тяжелым взглядом и прикрикнул:

– Цыц, Лев! Ничего ты не понимаешь, а берешься судить. Рокоссовский и Катуков проводят операцию «Бэрезина» так, как и было задумано. Кому-нибудь другому не сказал бы, а тебе скажу. Наступление якобы на Минск – это отвлекающая операция, и сам Минск задачей даже не ставился. Задачей ставилось сделать так, чтобы нэмец поверил, что мы наступаем на Минск, и нагнал туда побольше своих резервов. При этом участвующие в операции войска должны понести как можно меньше потерь и приобрести как можно больше боевого опыта. Пусть немцы думают, что мы из последних сил, бросая в бой самые лучшие резервы, пытаемся прорваться в Минск, а они нас героически не пускают. Настоящее наступление начнется немного позже и на другом участке фронта. Но где и когда – я не могу сказать даже тебе. Впрочем, ты сам скоро узнаешь все из сводок Совинформбюро. Понимаешь, почему?

При этом вид у Вождя был такой серьезный и внушительный, что Мехлис только заворожено кивнул.

– Ну вот и замечательно, – подвел Сталин итог воспитательной беседы, – я тебя для чего позвал. Есть лично для тебя работа – как говорят потомки, непыльная, и к тому же по специальности. Ты же знаешь, что у нас тут на днях освободилось место первого секретаря ЦК компартии Украины… покойник был неприятный человек, но покинул нас несколько преждевременно, не обозначив некоторых своих контактов. Ты понимаешь, Лев, я сейчас уже почти уверен, что он был связан и с делом Тухачевского, и с ежовщиной, и с заговором военных, который чуть было не уничтожил нашу страну в самом начале этой войны. Но подозрения, как говорится, на хлеб не намажешь и к делу не подошьешь. Понимаешь?

– Понимаю, Коба, – кивнул Мехлис, – да только очень многие говорят, что это именно ты его макнул и теперь делаешь вид, будто ты ни при чем.

– Знаешь, Лев, – ответил Сталин, – это даже не смешно.