Телохранитель для Снежной

Грубые руки на теле, мерзкие губы, скользящие по коже, оставляя кислотные дорожки слюней. Шершавые пальцы, небрежно царапающие промежность, острая боль от нежеланного проникновения и хриплые звуки чужого оргазма.

— Не надо, — взмолилась Симона и уперлась ладонями в грудь Илья. — Пожалуйста, перестань.

Голос сорвался, и она, не справившись с собой, истерично забилась в его руках, пытаясь вырваться из плена. Не контролировала себя, ее преследовало лишь одно желание — освободиться как можно скорее.

Илья был на грани, возбуждение достигло своего апогея, а мысль о том, что вскоре удовлетворит острую потребность тела, приятно дурманила разум. Перемену в настроении Симоны заметил не сразу, но мольба в голосе заставила напрячься. Собрав последние силы, он отстранился и перехватив колотившие его кулачки, припечатал их к стене над головой.

— Что случилось? — тяжело дыша спросил он и нахмурился, глядя в ее полные страха глаза и дрожащие губы. Пытался осмыслить, что сделал не так, чем мог напугать ее. Хотя даже не предполагал, что такую, как Симона, можно вообще чем-то напугать.

— Пожалуйста, отпусти, — жалобно попросила она.

Илья проигнорировал ее просьбу и мучительно поморщился — болезненная эрекция давала о себе знать.

— Я сделал больно или неприятно? — настойчиво продолжил допрос, намереваясь разобраться в ситуации до конца.

— Нет.

Симона все еще тяжело дышала, но уже обрела возможность мыслить здраво. Понимала, как по-идиотски сейчас выглядит, но не могла перешагнуть через себя. Слишком свежи оказались воспоминания. Так долго они не давали о себе знать, что она почти поверила, что справилась со своими демонами, но почему-то именно Илья разбудил их и напитал новой силой.

— А что тогда?

Член сводило от перевозбуждения, а голова неприятно кружилась. Илья отпустил ее руки и несколько раз присел, чтобы перевести напряжение в другую плоскость.

— Дело не в тебе, а во мне. — Симона обхватила себя руками, чтобы скрыть дрожь в теле. — Прости.

— В смысле «прости»? — взревел он, сердито хмурясь и преградил ей путь, не давая возможность уйти.

— Илья, пусти…

— Сначала объясни, какую гребаную игру ты затеяла!

— Я не обязана ничего тебе объяснять, — холодно ответила Симона и сжала кулаки так, что ногти болезненно впились в нежную кожу ладоней. Что она могла ему рассказать? Что бракованная? Что от одного вида мужского тела у нее начинается нервная истерика? Чтобы пожалел и считал ущербной? Нет. Этого вынести она не могла. Это лишь ее проблемы, и только ей их решать."

"— Дура, блядь, — процедил Илья сквозь зубы, что было сил засадил кулаком в стену рядом с ее лицом и ушел, посылая всевозможные проклятья на голову сумасбродной бабы.

Симона закусила губу и медленно сползла по стене на пол.