Телохранитель для Снежной

Его запах пронзал насквозь и лишал способности мыслить здраво. Симона задыхалась рядом с ним и в то же время училась дышать полной грудью. Жар его кожи согревал на расстоянии и вызывал нестерпимое желание прикоснуться."

"— Ты мне платишь за то... — Он нервно сглотнул и медленно провел пальцами по ее щеке, с жадностью впитывая плохо скрываемую ревность. Маска надменности слетела, открыв ему истинные чистые эмоции. Яркие и вкусные. — Чтобы твоя дорогая породистая шкурка была невредима. Остальное тебя не касается.

— Какая же ты сволочь. — Болезненная ухмылка исказила ее губы, а глаза наполнились влагой. — Ненавижу, — процедила сквозь зубы и попыталась вырваться.

— Врешь, — тихо прошептал Илья и, поддавшись порыву, притянул ее к себе.

Ладонью скользнул по шее к затылку и впился в манящие губы жадным поцелуем, оглушая неистовой страстью. Не встретив сопротивления, уверенно проник языком в рот, вознамерившись в этот раз непременно добиться ответа. Дразнил и ласкал, вовлекая Симону в обжигающий танец страсти.

Мучительный стон сорвался с губ, и она с готовность ответила на поцелуй, растворяясь в нем без остатка. Повинуясь инстинктам, обняла его за шею и прильнула ближе, вжимаясь в мощное мужское тело по максимуму. Илья целовал ее настойчиво и ненасытно, лишая кислорода и способности мыслить здраво. Она сама не заметила, как ее нога оказалась на его бедре, а обжигающе горячие ладони заскользили по по обнаженной спине, даря острое наслаждение.

Кожа под его искусными руками плавилась, а крупные мурашки взрывались фейерверками, задевая нервные окончания и устремляясь в низ живота. Никогда прежде Симона не испытывала подобного. Безумное, неукротимое желание почувствовать в себе мужчину. Отдаться его власти, позволить делать все, что заблагорассудится, лишь бы эта сладкая пытка не прекращалась.

Илья дурел от острого возбуждения, но продолжал умело разжигать огонь в теле Симоны. Насытившись губами, переместился на шею, осторожно прикусывал нежную кожу и сразу же зализывал языком. Ощущал дрожь ее нетерпения и с трудом сдерживал свои инстинкты. Давно не испытывал таких запредельных эмоций от обладания женщиной. От Симоны сносило крышу, и контролировать себя было все сложнее. Она так доверчиво отдавалась ему, что вызывала бурный восторг и пьянящую эйфорию.

Почувствовав, как его ладонь медленно поползла по бедру вверх, задирая платье, Симона непроизвольно вздрогнула и распахнула глаза. Нервная дрожь прошла по ее телу, а внутри вновь проснулась отчаянная паника. Страх сковал мышцы, атрофировал все другие эмоции. Недавнее возбуждение улетучилось, как дым, оставив после себя лишь колючие обрывки воспоминаний. Чужая похоть, пропитывающая до костей.