Снежить

И во взгляде его было почти сакраментальное «Не верю!»

– Тарочка у нас ветеринар! – сказал Никодимыч с непонятной гордостью, словно бы сам выучил Тарочку на ветеринара.

– Доктор… – многозначительно хмыкнул Чернов и посмотрел так же многозначительно.

Волков тоже посмотрел. На вид Таре было под сорок. Невысокая, жилистая, высокоскулая, с коротким ежиком волос. Вообще вся ее внешность выдавала решительность. Непростая дама, вполне себе бывалая. Потому и по тундре среди ночи одна летает, потому и с ружьем умеет управляться. Или не умеет? Почему не выстрелила в медведя? Растерялась? Испугалась? Пожалела?

– А вы не думайте, Вадим Николаевич! – Кажется, Никодимыч за Тару обиделся. – У нас же здесь такие места, такие условия, что и ветеринар для нас иногда может стать спасителем. Человек – это тоже в некотором смысле зверь… – Он запнулся, наверное, вспомнил всех зверюшек, с которыми они успели столкнуться этой ночью.

Хлопнула входная дверь, потянуло сквозняком, и в общую комнату вошли Эрхан с Эдиком. Эдик клацал зубами то ли от холода, то ли от пережитого, то ли от всего сразу. К нему тут же кинулась Ася, кто-то уже совал ему в руки чашку с горячим чаем. Волков бы тоже не отказался, но про него и про Ника как-то все забыли…

Ник сидел, прислонясь спиной к стене, свесив руки между коленей. Вид у него был сонно-растерянный. Волков мог поспорить на что угодно, что пацан не помнит ничего из случившегося. Бесполезно его ругать, бесполезно расспрашивать. Сам виноват, не досмотрел.

Он сел у стены рядом с Ником, спросил:

– Никак. – Пацан пожал плечами. Хотел, похоже, улыбнуться, но вместо усмешки получился оскал. Волков-младший, что с него взять?

– Что-нибудь болит? – С другой стороны присел Чернов.

– Душа считается? – спросил Ник и снова оскалился.

– Существование души научно не доказано. – Чернов взъерошил густые волосы и тут же уточнил: – Сильно болит? На сколько баллов по десятибалльной шкале? – Получилось вроде и с усмешкой, но одновременно серьезно.

– На двенадцать, – ответил Ник и сжал виски. – А голова и глаза вообще на двадцать.

Медицинского фонарика у Чернова с собой не было, и он посветил в глаза Нику мобильным. Волков подался вперед, затаил дыхание. В ярком направленном свете зрачок Ника начал сужаться и вытягиваться в вертикаль, но через долю секунды превратился в черную точку. Пацан зажмурился и оттолкнул руку Чернова.

– Слишком ярко, – сказал шепотом.

Волков посмотрел теперь уже в глаза Чернову. Видел ли тот то же? Чернов едва заметно кивнул. Значит, видел. Значит, не примерещилось. Да и как такое могло примерещиться?

– Не тошнит? Голова не кружится? – Чернов уже ощупывал затылок Ника, аккуратно поворачивал голову из стороны в сторону.

– Нет.