Снежить

Точно состоялся, потому что вот он, призрачный медведь Бихиги, улегся рядом с хозяйкой, тычется носом в щеку, пытается слизать стекающие и тут же замерзающие слезы.

Все! Раз обмен состоялся, надо забирать спасенных и раненых и валить из этого котлована к чертовой матери, подальше от Матери Снежной!

Похоже, эта здравая мысль пришла в голову не только ему одному, потому что человеческий круг распался. Или его разметало этим вновь поднявшимся нездешним ветром? Вероника была жива. Она стояла рядом с Веселовым, и было не понять, кто из них кого поддерживает.

– Надо уходить!!! – закричал Степан, пытаясь перекричать и ветер, и усилившийся многократно вой голосов. – Андрей, уходим!

Собирались быстро. Волков лишь слегка дернул за рукав Ника. Этого хватило, чтобы братец пришел в себя. Сам пришел и Лису свою выдернул из страны шаманских грез. Что у них в головах, у этих уникальных ребят?! Что они вообще такое?! Потом, с природой уникального можно разобраться позже! А пока нужно уносить ноги!

Они были похожи на выходящий из оцепления отряд. Здоровые помогали раненым, тащили на себе, расчищали путь, отмахивались от ветра и голосов, отстреливались от слепо шарящих по льду водяных щупалец. Снежить почти проснулась и рвалась из своего векового плена. Волков шкурой чуял и ее отчаянную ярость, и ее неутолимый голод.

…А Вероника рвалась к Таре. Наверное, спасать заблудшую душу. Хорошие девочки готовы творить добро даже с риском для собственной жизни. Хорошо, что Веронику держали крепко. С одной стороны Веселов, с другой – Тучников. Держали, не пускали.

Вероника сдалась в тот момент, когда Тара подняла вверх руку то ли в прощальном, то ли в напутствующем жесте, а потом обняла за шею своего мертвого медведя. Она не хотела спасения. Не хотела становиться одной из миллиардов заурядных человечков. И когда под ее ногами разверзся лед и черная вода, словно трясина, начала медленно утаскивать их с Бихиги вниз, она улыбалась совершенно счастливой улыбкой. Может быть, надеялась обрести наконец покой в объятьях своей Снежной Матери. А может, рассчитывала обрести новую жизнь в измененном обличье. Им этого никогда не узнать. Да и не хочется. Им бы ноги унести от этой яростной, поднимающейся все выше и выше воды. И не оглохнуть от воплей не желающей мириться с поражением твари. Тварь ярилась внизу, принимая то одно ледяное обличье, то другое. Это были не люди и не звери. Зверолюди – ледяное эхо прошлых воплощений, в которое наспех, кое-как пытались вдохнуть что-то похожее на жизнь. С ними пока неплохо справлялся Сущь, сшибал когтистой лапой то волчьи, то медвежьи ледяные головы, а Блэк на лету ловил и перебивал прозрачные хребты диковинным летучим тварям.