Снежить

Или вынутый из петли висельник… Вероника тоже вздохнула. Это был короткий вздох облегчения.

– Ты была тем шаманом, который устроил жертвоприношение. – Но голос ее по-прежнему звучал ровно. – Тебя видела девочка. Ты знаешь, что на детей не всегда действует морок? Она видела тебя такой, какой ты пришла в стойбище. Она описала тебя.

Тара вдруг присела на корточки, положила обе ладони на лед, склонила голову к плечу, прислушиваясь.

– Она здесь! Снежная Мать. Она еще спит. Мы все – порождения ее снов. Но она скоро проснется. Я должна была ей в этом помочь.

– Тара… – Голос Эрхана дрожал от негодования и, кажется, неверия. – Зачем ты, Тара?! Зачем ты убила Ясавэя?

Она не чудовище, она лишь пыталась помочь чудовищам появиться на свет…

– Человек и его зверь должны умереть вместе. Иногда человек убивал зверя, а потом умирал сам. Иногда наоборот. Но всегда вместе! Это закон.

Тара сделала шаг к медведю, коснулась его покатого лба, и тот, словно почувствовав ее прикосновение, зажмурился.

– Я так спешила, так хотела побыстрее исполнить свое предназначение, что утратила осторожность и разум. Мы с Бихиги шли по вашим следам, мы чуяли вашу силу. Я знаю, это не случайно. Это она вас позвала. Она позвала, а я должна была встретить и помочь вам переродиться. Я повитуха! – Тара осклабилась, отыскала взглядом Ника, и Волков напрягся, крепче сжал карабин. – В тебе шаманская кровь! Очень сильная, необузданная. Ты чувствовал Снежную Мать с детства. И ты бы стал великим воином, мальчик. У тебя уже был собственный зверь, а это о многом говорит. Вам просто надлежало смириться, принять свою судьбу и свое перерождение, а вместо этого вы убили моего Бихиги! – Она прижалась щекой к медвежьей морде, закрыла глаза. – Убили, а потом лишили меня возможности соединиться с ним после смерти, отняли у меня все мои силы.

– Я не чувствовала тебя. – Вероника обращалась к Таре, но смотрела на Веселова. Веселов лежал с закрытыми глазами, но на восставшего мертвеца больше не походил. – Потому что ты потеряла силы вместе с Бихиги и тынзяном.

Тара передернула плечами, будто вопрос силы ее больше не волновал.

– А она тебе обещала?

– Кто ее пленил? – Вероника не сводила взгляда с Веселова и, кажется, что-то просчитывала в уме. Волков тоже просчитывал. Эти беседы… Эти воспоминания были как пир во время чумы. Мир рушился прямо у них на глазах, вспучивался пузырями черной воды, трещал по швам, кровоточил черной полярной водой. А они… беседовали! От решительных действий его удерживало лишь понимание, что на самом деле это не совсем беседа, это переговоры с обменом военнопленными. И пока на шее Веселова болтается этот чертов тынзян, никто из них никуда не уйдет.