Снежить

Он обернулся, готовый ударить прикладом того, кто посмел ему помешать.

За его спиной стояла Вероника. Расхристанная, раскрасневшаяся, простоволосая. Успели, значит, догнали.

– Не стреляй! – Он, скорее, почувствовал, чем услышал ее голос. – Не смей в него стрелять!!!

Поздно… Из-за этой… дуры он упустил подходящий момент, остроухая тварь с невероятной, кошачьей какой-то ловкостью выбралось из полыньи и кинулась на Чернова.

Если бы Волков был девицей, он бы зажмурился. Но жизнь научила его смотреть смерти в глаза. И своей собственной, и… чужой.

Остроухая тварь в один огромный прыжок очутилась между упавшим на снег Черновым и медведем. Длинный хвост ее в ярости метался из стороны в сторону, а из пасти вырывался такой жуткий звук, что хотелось не только зажмуриться, но и зажать уши руками. Тварь подняла переднюю лапу, словно любуясь выдвигающимися когтями, как девчонки любуются новым маникюром, и ударила. Одним движением смяла медвежий череп и отшвырнула прочь уже мертвое, но все еще дергающееся в агонии тело. А потом тихо рыкнула, еще раз нервно дернула хвостом и направилась к Чернову.

Волков снова вскинул карабин. Эрхан и Степан тоже. А Вероника уже неслась по льду к Чернову и твари, закрывая обзор, мешая прицелиться.

– Не стреляйте! – Ее голос пойманной птицей метался по амфитеатру.

– Вероника! – Оскальзываясь и падая, за ней бежал Веселов. Он бежал, а за ним скользила едва различимая тень. Мертвый мишка не отставал от нового хозяина… – Вероника, стой!

– Не стреляйте! – Она замерла в каком-то метре от твари, раскинула в стороны руки. Тварь обернулась, зыркнула красным глазом, лязгнула челюстями.

Волков тоже лязгнул, прицеливаясь. Все, шутки кончились… Если стрелять между глаз, этих горящих адским огнем глаз, то, может быть…

По серебристой шкуре пошла волна то ли раздражения, то ли нетерпения, а потом в мощную шею вцепились руки… Чернов пытался встать и в качестве опоры использовал вот это… чудовище. Он цеплялся за длинную шерсть твари, а тварь подталкивала его головой, помогая. Черт побери, помогая!

– Не стреляйте!.. – Голос Чернова был сиплый и слабый, но они услышали. – Не стреляйте! Это мой… зверь.

Сил его хватило только на эту одновременно дикую и странную фразу, а потом он снова начал оседать на снег, и его… зверь мягко и бережно обхватил хозяина передними лапами, не позволяя упасть. А потом лизнул в щеку длинным черным языком, совершенно по-собачьи лизнул.

– Чернов! – позвала Вероника. – Чернов, не отключайся! – Она стояла близко, опасно близко. Сама стояла, а рвущегося к ней Веселова отталкивала, не пускала. – Чернов, скажи ему, что мы свои! Скажи, чтобы подпустил нас к тебе! Ты меня слышишь?!

– Да, слышу я! – Чернов снова ухватил свою… тварь за шею, шепнул что-то на ухо.