Снежить

Кто бы сомневался!

Прежде чем взять нож в руки, Чернов подышал на ладони. Помогло не особо, тепла в нем осталось всего ничего, а чтобы сохранить остатки, нужно двигаться. Да еще так, чтобы не особо нервировать мишку. На хрен ему нервный медведь на поводке?

Медведю, похоже, человек на поводке тоже на хрен сдался. Медведь был еще молод и, наверное, сыт. Это хорошо, что сыт. Становиться ужином Чернову не хотелось. Убивать медведя тоже, но если придется…

В прошлом году Яков и отец Нины брали его с собой на охоту и там, у ночного костерка, травили байки. Как убить ножом медведя, они тогда тоже рассказали. Просто так, в качестве охотничьего фольклора. Чернов слушал вполуха, убивать медведей он не планировал. Да и на охоту поперся скорее из вежливости. Отношения с Нининым отцом только-только начали налаживаться, и он не хотел терять эту тонкую нить взаимопонимания.

– …А мозг у медведя с грецкий орех, – бубнил Яков, затягиваясь папиросой. – В него еще поди попади. И сердце защищено грудиной. Если у тебя только нож, нет у тебя шансов, Вадим!

– Один есть. – Тесть тоже курил, смотрел в огонь. – Левую руку зверю в пасть, и пока он руку рвет, правой ножом в глаз. Если повезет, останешься без руки, но живой.

Руки ему нужны. Причем обе. Что за хирург без рук? Может, есть какие-то другие варианты?..

– Дерись! – пророкотало в голове, и Чернова с такой силой дернули за цепь, что клацнули зубы.

А ведь он уже начал засыпать на этом коварном, тихом морозе. И разговоры у охотничьего костра – это не воспоминания, а видения…

Он с трудом встал на ноги, поухал, помахал руками, поприседал, чтобы разогнать застывшую кровь. Медведь тоже поднялся на лапы. Или и его дернули, потянули за железную цепь?

Потянули и дернули, потому что зверь мотал головой, огрызался на кого-то невидимого. Цепь с тихим лязганьем моталась по льду, и каждое ее движение вышибало яркие искры. Быть такого не могло, но вот же… Сначала искры, а потом трещины. Прямо у когтистых медвежьих лап.

Их швыряли в бой, подстегивали, как подстегивают лошадей во время скачки, загоняли острые ледовые пики в мягкие подушечки лап…

Медведь взвыл, отскочил в сторону. Цепь дернулась, и Чернов кубарем покатился по льду, сокращая безопасное расстояние до критического.

А медведь уже ярился, выплясывал на льду, мотал головой, клацал зубами. Он больше не огрызался на невидимку, он видел перед собой реального врага. Так уж вышло, что врагом этим оказался Чернов.

Адреналин сделал свое дело, разогрел, погнал кровь по телу. Зашумело в ушах, закололо в кончиках онемевших пальцев. Костяная рукоять ножа впечаталась в ладонь, выжигая на ней оттиски зверолюдей. Чернов заревел. Его яростному рыку мог бы позавидовать любой гладиатор.