Снежить

Сейчас он думал о чем-то другом.

– Далеко он отсюда? – спросил Волков, открывая карту в своем мобильном.

– В тридцати километрах от города, – ответил вместо Степана Эрхан.

– Далековато для ботанического сада, – пробормотал Волков, всматриваясь в экран.

Вероника удивленно посмотрела на Степана. А ведь правда, зачем строить этот северный Эдем так далеко от города?

– Почему так далеко? – спросила она, так стремительно заступая Степану дорогу, что тот едва успел остановиться. Если бы не успел, точно снес бы ее с пути.

– Что? – произнес он растерянно. Значит, и в самом деле ничего не слышал.

– Почему ты решил заложить свой Эдем так далеко от города? – терпеливо повторила она. Вообще-то ей хотелось кричать, схватить Тучникова за грудки и встряхнуть, но воспитание не позволяло. Пока не позволяло.

Он моргнул, посмотрел на нее ошалелым взглядом, словно видел впервые, а потом сказал:

– Я не знаю. Как-то само собой получилось.

– Туча, у тебя сам собой только капитал прирастает, – вмешался Гальяно. – А все остальное ты просчитываешь до мельчайших деталей. Да ты ж перед тем, как чихнуть, просчитаешь все риски и для себя, и для социума, и для окружающей среды. Туча, думай, братан! Вероника дело говорит, что-то тут нечисто.

Туча задумался. Лицо его окаменело. И все присутствующие в комнате окаменели тоже. В этот самый момент они нащупали нить. Она еще была тонкой, едва ощутимой, но если ухватиться за ее конец…

– Жертвоприношение, – сказал наконец Степан. Вид у него был такой, словно он только что проснулся от глубокого сна. – Эрхан, ты помнишь?

Эрхан с мрачным видом кивнул. Тара поежилась, она тоже что-то помнила.

– Мы тут, на Севере, уважительно относимся к верованиям и обрядам коренного населения, – заговорил Степан. – Я без лишней надобности вообще стараюсь не вмешиваться в дела местных. Помощь оказать могу, но не лезу. Но тот случай был какой-то дикий. Мне позвонили из стойбища, попросили приехать, даже не объяснили ничего толком. Ну, мы с Эрханом и поехали.

– У местных племен до сих пор практикуются жертвоприношения. – Эрхан говорил ровно, словно бы не видел в этом ничего плохого. А может, и не видел. – Обычно в жертву приносят оленя. Это нормально! – добавил он с вызовом.

– Но в том, что мы увидели, не было ничего нормального. – Степан снова перехватил управление. – В жертву принесли много зверей.

– Сколько? – спросила Вероника.

– Девять, – уверенно ответил Эрхан. – Я подсчитал.

– Убивали животных зверски, набрасывали на шею тынзян и тянули с разных концов…

Веселов схватился за шею, словно за его тынзян тоже потянули.

– По два-три человека с каждой стороны, тянули до тех пор, пока задушенный олень не падал замертво.