Снежить

Еще и не такое приснится после трех бокалов виски… Забыть бы, отмахнуться и от совы, и от медведя! Вот только не может она отмахнуться, потому что ее сны – это не просто сны, потому что тот, кто нетерпеливо стучит в ее дверь, так и будет стучать, пока она не откроет.

На пороге стоял Веселов. Вид у него был немного… сумасшедший. Впрочем, кто нынче без греха? Все они немного того… И все они тут неспроста.

– Доброй ночи. – Он перестал лупить в дверь и кулаки спрятал за спину. Как мальчишка, честное слово.

– Доброй. – На всякий случай она глянула поверх его плеча: никакого медведя поблизости.

– Мишка пошел прогуляться. – Веселов криво усмехнулся, и она распахнула дверь, впуская его внутрь.

– А ты? – спросила, ежась от ворвавшегося вслед за ним холода.

– А я пришел… убедиться.

– Убедиться?.. – Вероника захлопнула дверь, оставляя за бортом холод и ночь.

– Что с тобой все в порядке.

– Со мной все в порядке. – Если не считать депеши из Хогвардса.

– Хорошо. – Веселов вздохнул вроде как с облегчением, а потом сказал: – Чернов пропал. И эта… Алисия.

– Как? – Вероника прислонилась спиной к двери, посмотрела на Веселова снизу вверх. – Откуда ты знаешь?

– Проверил. – Он пожал плечами, а потом жестом, ставшим уже привычным, потрогал свою шею. Призрачная удавка на ней снова затянулась, впилась в кожу. Значит, ненадолго ее хватило, только ногти зря испортила… – Снова поддушивает, – проговорил он с невеселой усмешкой. – Решил заглянуть к Чернову, вдруг можно как-то… медицинскими средствами.

По глазам, уставшим, налитым кровью от бессонницы, было видно, что не верил он в медицинские средства, но Вероника спорить не стала, просто шагнула к нему навстречу, подцепила удавку. Все равно маникюру кирдык, а то, что пальцев она потом сутки не будет чувствовать, так это ерунда. Кожу кольнуло, словно током. Прошлый раз казалось не так больно. Она зажмурилась и потянула изо всех сил. Сил оставалось мало. Словно кто-то высасывал их из нее через коктейльную соломинку. Удавка ослабла. И Вероника ослабла тоже. Внезапно так ослабла, что подкосились ноги. Если бы не Веселов, она бы уселась на пол прямо тут, перед дверью. Но Веселов поймал, прижал к себе, уткнулся колючим подбородком в макушку, и сразу как-то полегчало. У него теперь тоже была сила. Он не знал, как с нею управляться, но уже научился ею делиться. Или она тянула из него силы без спросу? Просто потому, что по-другому ей сейчас никак…

– Спасибо, – сказал он и погладил ее по волосам.

– И тебе. – Стоять бы вот так и стоять, в тепле, в относительной безопасности. Стоять и ни о чем не думать. Но думать нужно. И думать, и действовать.

– Расскажи. – Она отстранилась. Хоть и не хотелось.

– Я пришел к нему. – Мужика отпустил. Хоть и не хотелось.