Семь снежинок на ладони

Вода пошла волнами, Эмили подобрала ноги и принялась намыливать мне волосы, взбивая пену невесомыми пальцами. Моя синичка была так близко, что я не удержался и подсмотрел. В аккурат перед моим носом покачивалась розовым кончиком сочная женская грудь. Стоило громадных усилий не потянуться к ней губами, но тут меж век затекло мыло. Я зашипел от рези и потёр глаз. Эмилия снова зачерпнула воды и обильно полила, смывая пену. Когда я снова открыл глаза, груди моей жёнушки скрылись в клубах пены, чем она была довольна, судя по выражению её лица.

А я – нет.

– А вам с волосами помочь? – спросил я.

– Нет, я, пожалуй, не буду их мыть сейчас. Потом нужно будет сушить, укладывать… Вы, наверное, голодны. А меня ждать придётся, – походя отбилась супруга от моего участия в её купании. – Я потом, с горничной, если вы позволите.

Конечно, позволю! Эмили была права во всём. И в том, что её волосы – это всерьёз и надолго и требуют особого подхода. И в том, что неплохо было бы подкрепиться. Причём уже давно. Да и сам я не слишком хотел этим заниматься. Но не мог же я прямо сказать: «Дорогая, позволь, я тебя помою»? Это могло быть воспринято как сомнение в её способности справиться с этим нехитрым делом.

Для неё-то – нехитрым. А для меня-то – приятным!

Точнее, для неё тоже приятным, просто пока она не понимает насколько.

Но опыт – дело наживное.

Вот в следующий раз…

В следующий раз – да. Но пока я обещал себе «по капле».

Я опёрся о края лохани и поднялся, представая перед супругой во всей своей мужской силе. Вода стекала с меня, и кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха. Я выбрался на пол, оставляя мокрые следы, и прошёл туда, где на треноге на горячих камнях грелись чистые халаты и сухие полотнища для вытирания. Опустил голову и обсушил волосы тканью, позволяя Эмилии меня разглядывать. Я бы точно воспользовался такой возможностью. Потом, не глядя на супругу, обтёр тело и лёгким тёплым ветерком посушил оставшуюся на коже влагу. И только тогда оделся.

– Дорогая, вы ещё долго планируете купаться? Могу подогреть воду, – предложил я, наконец поворачиваясь к жене. – Хотя, думаю, нам уже накрыли.

– Да? Тогда нужно выходить, – признала моя маленькая, загнанная в угол синичка.

– Отлично! – Я пнул к лохани своё полотенце, взял с треноги сухое и подошёл ближе, раскрыв его. – Выбирайтесь, пока тёплое.

Не дали полапать, пока мылись, полапаем, пока будем вытирать. Фройя везде оставляет нам возможности. Просто мы не всегда их замечаем.

Синичка растерянно переводила взгляд с моего лица на полотенце. Ну что ты хочешь, дорогая? Да, ты сама дала мне право смотреть на тебя обнажённую. Может, это и не было твоей идеей, но ты попросила меня сделать это быстрей. Каждое слово имеет свою цену.