Семь снежинок на ладони

– Как вам наша купальня? – спросил я ровным голосом, будто продолжал знакомство с замком. – Достаточно ли удобно?"

"Эмили застыла пойманной мышкой и медленно повернула ко мне голову. Я не торопясь развязал пояс и спустил халат с плеч. На лице моей синички теснились самые противоречивые эмоции: она была растеряна и смущена и старалась отвести взгляд от моего обнажённого тела, но любопытство заставляло её разглядывать незнакомые ей части организма. Стыд требовал, чтобы она хотя бы подняла взгляд к моему лицу, но бессовестные глаза упорно сползали по мне ниже пояса. И всё это с удивлённо распахнутыми очами и приоткрытым ртом. Меня разрывало веселье и накатывающее возбуждение, поэтому я поспешил опуститься в лохань с другой стороны.

Ну-с! Где там были беленькие ножки с маленькими пальчиками?

Синичка испуганно поджала их под себя. Лохань была не столь велика, чтобы мы могли сидеть, не касаясь друг друга. Я согнул ноги, широко расставив их. Колени показались над водой.

– Вы можете вытянуть ноги, – предложил я. – Вытягивайте, вытягивайте, я не кусаюсь!

Вот тут я, конечно, врал. Мне очень хотелось прикусить те самые пальчики, что мне показали, а теперь спрятали. Но я не буду сразу раскрывать тёмные стороны своей порочной натуры.

По капле.

Я буду погружать мою синичку в чувственный мир по капле.

Глава 21, в которой Рауль выясняет, что ванна – лучшее место для литературных бесед

Эмилия, словно зачарованная, смотрела на меня и послушно вытягивала ноги, пока не коснулась пальцами мягкой плоти (немягкая к тому времени уже восстала и избежала встречи с ножками, о чём теперь жалела). И сразу отдёрнула их обратно.

– Не бойтесь, Эмили, вы не делаете мне больно, – успокоил я, наклонившись вперёд, поймал стопы жены и вернул их на место.

– А я… я н-не боюсь, – уверила меня супруга не очень твёрдым голосом.

– Вот и замечательно, – одобрил я, разглядывая её мраморные плечики над водой. Умопомрачительные плечики. Просто безумие, какой красоты плечики. – А почему вы так пренебрежительно отозвались о пьесах Сказкаарда? Сначала мне показалось, он вам нравится.

Сейчас мне хотелось снять неловкость Эмилии от близости обнажённого мужа. Моя супруга была восхитительна. Но к высотам наслаждения испуганную девушку не вознесёшь.

– Он интересно пишет, – согласилась синичка, и её плечики чуточку расслабились. – Но в конце все умирают.

– Должен вас огорчить, Эмили, но жизнь так устроена. В конце все умирают. Даже боги не бессмертны.

– Но боги хотя бы счастливы. Какой-то период своей жизни. Почему у него всегда только драмы? – Эмилия поёрзала, устраиваясь удобнее, и вновь невзначай коснулась мужского естества. Но хотя бы не дёрнулась, как от ожога, уже радость.