Снесу крышу. Дорого

 — Разве можно так о чужих людях говорить?

— Вали, вали отсюда, юродивая, — фыркнула Зайка и хрюкнула носом, как свинка.

— А тебе, звезда ушастая, — улыбнулась Несветаева отражению Зайки в зеркале, — не говорили, что вежливо нужно разговаривать с незнакомыми людьми. А то, знаешь, увлечешься, координацию потеряешь… Руки-ноги поломать можно. Зубы потерять… от встречи с суровой реальностью. У тебя, конечно, губы обладают повышенной амортизационной способностью…

— Угрожаешь? — скривила дутые губы Зайка, став похожей на Джокера из фильма.

— Я? — «поразилась» Даша. — Ни в коем случае. Просто предсказываю. Дар у меня такой. Предсказательский. И дар мой подсказывает, что валить отсюда нужно тебе, шубой накрывшись, селедка большеротая. Потому что с Пашенькой тебе всё равно больше ничего не обломится.

— Тебе, — «чвяк-чвяк» — что ли, обломится? — Зайка расхохоталась.

— Во-первых, мне. Ты думаешь, почему тебя среди дня высвистали? Потому что стояк кому-то присунуть нужно, а меня добиваться еще и добиваться. А ты, лядь продажная, сама дашь. И возьмешь. И снова дашь.

— Да как ты смеешь! — кулачок с акриловыми ногтями сжался.

— Не продажная? — уточнила Даша. — Бесценная? «На рынке корову, — она показала на себе ладонями размер пятый, — старик продавал, никто за корову цены не давал».

Нужно было добить. Несветаева видела, что терпение Зайки держится на тонкой ниточке, но нужно было, чтобы она сорвалась. По-настоящему. Какие у нее могут быть уязвимые точки?

— Ты что, всерьез думаешь, что твое мнение здесь на что-то повлияет? Только не говори, что видишь себя здесь хозяйкой. Что, всерьёз воображаешь себя мадам Поляковой? — с вкрадчивым сарказмом говорила Даша.

Губы девицы дрогнули. И ни единого «хачь»! Она что, действительно думала… О, боже! Это даже не смешно.

— Может, уже и платье свадебное присмотрела? На кринолине, в стразах и бантиках, принцесса М-ценского розлива. А колечко с бриллиантом выбрала?

— З-заткнись! — прошипела Зайка.

— Нельзя же быть такой наивной дурой. Вроде уже не юная девушка. В «наколках» вся, — Даша показала на губы, — как вор в законе. Ты что не понимаешь? На таких, как ты, не женятся. Даже такие, как Поляков.

— Ну ты допрыгалась, с-сучка! — Зайка развернулась на своих каблуках, чуть не поскользнувшись на гладком кафеле туалета, и вылетела из туалета, как ведьма на метле, хлопнув дверью.

Даша фыркнула. «Мама поможет, мама подскажет».

Несветаева набралась праны в два больших вдоха. Она еще раз сполоснула руки. Обтерла их бумажным полотенцем. Потом тщательно сложила его уголок к уголку, перегнула. И так пять раз. Ничто не восстанавливает душевное (хотя слово «душевное», по Мнению Дарьи, с нею плохо сочеталось) равновесие, как рутинные занятия.