Снесу крышу. Дорого

Но Даша быстро отключилась от реальности, погрузившись в интернетсёрфинг: ей предстояло сделать обзор кофеварок.

Ее душа была полна эйфории.

День определенно задался.

Ровно до того момента, как дверь в их с Павлом Константиновичем кабинет распахнулась и радостным воплем: «Зайчик, вот и я!» — туда ворвалась крашеная блондинка с силиконовыми губами.

Директор расцвел радостно, как подснежник в проталине.

— Дарья Владиславовна, — обратился он к помощнице, — вы можете… уйти пораньше. Вам нужно еще… кофеварки посмотреть, — продолжил Поляков, глядя на свою зайку пельменегубую.

— Хорошо, Павел Константинович, — покладисто согласилась Даша. — Обязательно. Я только в бухгалтерию заскочу на минутку.

Ее трясло от бешенства. Она столько нервов потратила, столько сил вложила! А тут приходит какая-то фифа блохастая и хочет все ее достижения одним подмахом в унитаз спустить?!

Даша взяла себя в руки и ме-едленно пошла по коридору. Перекручивая в голове имеющуюся информацию.

И денег за него неплохо отвалить обещали.

И работать здесь и остаться можно будет. Если ей отдельное помещение выделят. Платят, конечно, немного.

Да и не платили пока.

Но всё равно было жаль терять эти пока не полученные, но уже свои, кровные денежки.

Размышления Даши прервал звонок сотового.

— Да, — автоматически ответила она.

— Мне… очень плохо… — прошептала в трубку мама, и сердце Даши упало.

— Мама, что случилось?!

— Голова… Руки трясутся… Я, наверное, умираю…

— Ты давление мерила?

— Причем тут давление?! — прорезался у мамы голос. — А-а-а… — снова простонала она, рассекая острым лезвием Дашину печень.

— Мама, вызови, пожалуйста, скорую.

— Ты хочешь меня поскорее сдать этим убийцам в белых халатах? — добавив трагичных тонов в голос, всхлипнула мама.

— Я всё равно ничего не могу сделать. А у них медицинское образование, — попыталась убедить Даша.

— Ты могла бы пойти учиться на фельдшера!

Дарья закатила глаза. Она на секунду вспомнила практику курсов по массажу в Доме престарелых и похотливые намеки старичка, провонявшего пролежнями и безнадегой. И соседскую бабульку, выносящую мозг жалобами на управляющую компанию. Конечно, труд медика почетен и бесценен, но Несветаева не чувствовала к нему призвания. Вообще никакого. У нее не было открытого сердца и желания нести людям свет. Во-первых, ей самой не хватало. А во-вторых, Даша видела чудовищ, которые прятались под благочестивыми ликами. Она видела, как они впиваются своими зубами в чужую плоть и сосут кровь…

— Мама. Я на работе.

— Почему ты постоянно мне врешь! — возмутилась мама. — Еще вчера у тебя никакой работы не было…

— А сегодня есть, — прервала ее Даша. — Но даже если бы не было, мама, я в другом городе.