Снесу крышу. Дорого

 — Или мы сначала должны отыграть обязательную программу? — она мотнула головой на танцполе.

Не в последний раз же. Он еще вернется к этому разговору.

— Ну, если вы больше ничего не хотите…

— А мороженое у тебя есть?

Она смотрела таким взглядом, будто Паша был Дедом Морозом, а ее родители на подарок деньги не сдали.

И «ты» ей удавалось так естественно и органично, так правильно и комфортно, что Кощей решил пока забыть, что она не захотела отвечать на очень простой вопрос. Даже несмотря на то, что он — ответил.

Ладно. Может же, в конце концов, девушка в ее возрасте просто быть стеснительной? Даже если строит из себя крутую.

Не слишком богатый и еще менее приятный опыт общения Паши с женскими особями подсказывал, что обычно где остро, там и больно. В смысле, иглы отрастают не сами по себе. И не от большой любви к жизни и доверия к окружающим.

Наверное, на этой мысли Кощей должен был остановиться и отвезти Дарью домой. Но не остановился.

Да у него руки тряслись от предвкушения! Какое «домой»?! Только вперед!

Таксист приехал быстро, едва они успели одеться.

Паша открыл заднюю дверь, усаживая спутницу, дернулся к передней… Но мысль о том, что он не будет сидеть рядом с ней, вдруг стала невыносимой. Поляков быстро обошел машину и сел на заднее сидение с другой стороны.

И взял Дашу за руку.

Он поглаживал большим пальцем ее ладонь, убеждая себя, что успокаивает девушку. Чтобы она не нервничала. Но в глубине души нехотя признавался себе в том, что хочет ее касаться. Не потому что так принято, не потому что это нужно ей, а потому что это нужно ему.

По ночным пустынным улицам такси долетело мигом. Или для Паши время промелькнуло так, что он не заметил. Он никак не мог сосредоточиться на мыслях. Они разбегались, сосредотачивая всё вокруг в правой руке, там, где его ладонь соприкасалась с кожей Даши.

— Спасибо, шеф! — улыбнулся Поляков водителю в зеркало заднего вида, и пошел выпускать из машины свою жертву.

Добровольную жертву, напомнил он себе.

Чем ближе они подходили к двери, тем сильнее его колотило.

Лишь закрыв на замок входную дверь, Паша поверил, что девчонка не «соскочит».

С момента вопроса про мороженое они не обменялись ни единым словом. Даша молча потянула руку к замку куртки.

— Подожди. Я хочу сам. Я хочу тебя раздеть сам. Полностью.

Она послушно опустила руку.

Поляков поспешно разулся, скинул свое пальто и потянул за язычок молнии. Дарья безвольно стояла перед ним, опустив руки. Не сопротивляясь, не помогая. Как кукла. Только живая.

Паша опустился перед ней на колено и снял один за другим ботинки. Потом поднял на руки и отнес в спальню.

— Подожди, — предупредил он и вынул из-под подушки светонепроницаемую повязку и вернулся.