Снесу крышу. Дорого

С одной стороны, Полякова задевал тот факт, что его приравняли к махровому эгоисту. Всё же быть в глазах девушки Прекрасным Принцем приятнее, чем Махровым Эгоистом. Но, с другой стороны, в этом случае не нужно изображать из себя Прекрасного Принца, тратить на это силы и энергию. Нервы, опять же.

Если вдуматься, с «кисками» отношения строились по тому же принципу. Просто никто не говорил правду вслух. Все делали вид, что всё в шоколаде. Они — в надежде, а вдруг повезет, и они его захомутают, — не дурак же Поляков, чтобы верить в их любовь с первого тыка. Паша же — в надежде, что они поймут безнадежность своих притязаний как можно позже. Всё заканчивалось тогда, когда кому-то надоедало играть.

Дарья же не бежит от него такого, задрав юбку для скорости? Хотя изначально представляет, с кем имеет дело. Может, и не так всё плохо.

Интересно, как далеко простираются ее границы принятия правды?

— Ты пробуждает во мне желание попробовать новое. То, что я никогда раньше не делал.

Дарья поставила мороженное на стол и сложили руки на колени.

— Я не люблю боль. В любом виде. И в тройничках не участвую. Никаких.

На секунду у Паши мелькнула мысль, что сейчас их разговор похож на разговор с элитной проституткой — у обычной кто будет слушать, чего она хочет? Но даже эта мысль почему-то подстегнула в нем… Что-то не самое светлое, из того, что в нем было. Дарья вообще будила… темное. То, что было затолкнуто в дальний-дальний пыльный угол, куда никто не заглядывает. А оно, оказывается, сидело там и ждало. Дашу.

— Я не буду тебе делать больно. Я хочу тебя связать. Ты боишься наручников?

Она склонила голову на бок, будто задумалась.

Но Пашу несло. Будто кто-то открыл кран и выбросил барашек.

— Обещаю, что не причиню тебе боли. Но я хочу — так. С тобой, — он взял Дашину маленькую ладошку и в свои грубые лапищи. — Хочу завязать тебе глаза. Хочу пристегнуть наручниками к кровати. Хочу вылизать тебя всю. Чтобы ты стонала от удовольствия, но сопротивлялась. Я очень сильно этого хочу.

В голове звенело от эйфории. Он просто сказал это, а ему так захорошело, будто он уже дважды кончил.

Даша с непроницаемым лицом смотрела ему в глаза.

— Ты довольна ответом? Я могу задать свой вопрос?

— Ты не питаешь иллюзий на мой счет. Ты знаешь, что я — извращенец, раздолбай и прижимистый эгоист. И всё же готова разделить со мной постель. Почему?

Она улыбнулась и потянулась к его уху:

— Паша, ты знаешь, — произнесла она так интимно, что в штанах сразу потяжелело. — Мне нравится твоя идея. Поехали?

В этот миг Поляков как никогда осознал: выигрыш — не главное. Вот именно теперь вопрос: «Почему я?» встал так остро, что было больно сидеть.

— Может, вторая попытка? — попытался предложить Кощей.

— Проигрывать нужно уметь, — глубоко вздохнув, заявила Дарья.