Снегурка в постель

Мычу что-то невразумительное, перевожу разговор. Ни к чему золотой девочке знать, почему я не толстею.

После перекуса, мы еще что-то выбираем, смеемся.

Я понимаю, что мне не показалось в прошлый раз.

Со Светой реально легко и не напряжно. И она — не золотая девочка, а просто веселая ровесница, одинокая и стремящаяся к общению.

Мы даже про парней говорим. Правда, я не рассказываю про недавнюю бурную личную жизнь, а Света… А Света смеется, что вообще еще ничего этого не пробовала.

Хотя, контроля особого нет, но все же как-то так получалось, что все ее парни не переходили черту. А те, кто хотели… Она сама не хотела.

Мне странно, что девчонка в двадцать лет все еще ни с кем не спала, но тут же напоминаю себе, что, может, это я, наоборот, неправильно себя вела. А на самом деле, так и надо.

Не с первым, кто приголубил и пообещал любить.

А как-то по-другому.

Но я не знаю, как. Примеров не было.

— А этот… Бармен?

Осторожно спрашиваю.

И отслеживаю реакцию.

— А что бармен?

И глазками — хлоп. Типа невинно. Но нет уж! Видно, что тема волнует!

— Нууу… Он понравился?

— Ой, ну ты скажешь! Вообще дурак какой-то!

Смеется, отводит взгляд.

— Ну не знаю. Дрался он здорово. И потом, говорят, тебя на руках носил. И никому не отдавал…

— Кто говорит?

— Ну… Просто… И сама видела…

Длинный, дурной язык у тебя, Сашка!

Но Света не замечает заминки. Краснеет нежно, щеками и шеей, как умеют только рыжие, кусает губы…

— Правда?

— Да!

И дальше мы обсуждаем Макса, его нахальный поцелуй, который «ну совсем не понравился», и то, что у него «вульгарные татухи, смотреть не на что».

В комнату я добираюсь уже за полночь.

Не смотрю на телефон, довольная и обожравшаяся, заваливаюсь спать.

И не реагирую на стук в дверь среди ночи.

26. Новое место работы

— Здравст… вуйте, Виктор… Евгеньевич… — растерянно булькаю я, когда утром в столовой обнаруживаю сына хозяина дома.

В хмуром одиночестве.

Очень хмуром.

— Доброе утро, — тихо говорит он, бросает взгляд на дверь, проверяя, наверно, не на подходе ли грымза, и приказывает, — сюда иди.

— Зач… ой…

Вот всегда ты, Сашка, при нем овцой блеять будешь, интересно? Или как-то уже, может, расслабишься?

У вас уже все было. Много раз. Ничего он тебе, кроме того, что уже сделал, не сделает. Надеюсь…

Чего пугаться-то?

Выдыхаю, утешаю себя тем, что все хорошо, и это просто мое первое имя неожиданно заиграло новыми красками, и топаю к подполу.

Он, кстати, чего-то весь взлохмаченный, небритый и не особо выспавшийся.

Ой-ё… Надеюсь, все нормально на работе у него? А с Людой и Максом тоже все хорошо? Мне совсем не хочется, чтоб им привинтили какое-нибудь дело. В конце концов, подпол должен же хоть крупицы совести иметь?

Макс спас его сестру так-то.