Заклинатель снега

Она непременно посылает Мейсону подарок, когда он побеждает.

– Красная футболка? – прошептала я. – Та, что лежала в кладовке в конце коридора?

– Да, там есть коробка, набитая вещами. Вот куда попадают все ее дары.

Я чувствовала себя полной дурой. И как я раньше не догадалась? Кому, как не мне, знать, что самые агрессивные звери всегда самые уязвимые.

– Значит, у вас в доме больше не было женщины? – спросила я.

– Нет, если не считать горничных, женщин больше не было. Ни одна из девушек Мейсона даже ни разу не переночевала у нас. – Я сразу поняла, что он собирается сказать. – После Эвелин ты первая женщина, которая у нас поселилась.

Вот почему Мириам так удивленно посмотрела на меня в первый раз.

Я взглянула на Джона, и правда внезапно стала слишком очевидной. Я надеялась, что ошибаюсь, но догадка вырвалась из меня прежде, чем я успела ее удержать.

– Ты не сказал ему, – пробормотала я, – что я приеду к вам жить… Он не знал.

Последовавшая пауза была ясным подтверждением.

– Не было времени, – виновато признался Джон, – все произошло так быстро… Пойми, я… я давно пообещал Роберту, что не оставлю тебя одну, и я никогда не обсуждал эту тему с Мейсоном. Я просто сказал ему, что ты приедешь к нам, не спросив, согласен ли он. Он ничего не знает о прошлом твоего отца и о том, почему я представил тебя моей племянницей. Это всегда было твоим секретом, вернее, секретом Роберта. Я не хотел, чтобы Мейсон вмешивался.

– Джон, он чувствовал себя преданным, когда ты встречался с другой женщиной! И ты не догадался объяснить ему, почему к тебе приехал жить чужой человек?

– Тем более, – устало заметила я, – как можно было не обсудить с ним такое важное решение?

Внезапно вспомнился момент, когда я отчитывала Джона за его выдумку с племянницей. Мейсон тогда ушел. И теперь я поняла почему: он злился на отца. Мало того что в его доме жил посторонний человек, так его еще без объяснения причин попросили солгать. И все же, несмотря ни на что, Мейсон сделал это. Просто выполнил просьбу отца – и все. Ничего у него не выяснял, не требовал.

– Я всегда ему все рассказываю, – прошептал он, – но не в этот раз.

Реальность теперь представляла собой яркий шар, сияющий между моими пальцами. Зверь все еще смотрел на меня блестящими глазами, но я уже не находила его испуганным и злым. Нет! Теперь я видела в нем человеческие черты. Неуправляемый и полный недостатков, но искренний.

Я не оправдывала его, помня, через что он заставил меня пройти. И все же, как последняя дурочка, я мечтала о нем, как никогда раньше. Я принимала его изломы и шрамы, тени, наполнявшие его гордое сердце. Мейсон был самым прекрасным существом, какое я когда-либо видела.