Снег на кедрах

Исмаил решил посидеть, прислушаться к дому, постепенно приходившему в себя. Он заварил чай и пошел с чашкой в кабинет отца, выходивший окнами на водную гладь и столь любимые отцом рододендроны. Было тихо; Исмаил сел за стол отца, в его кресло, оставив гореть лишь одну лампочку. Он подождал, пока отопитель обогреет весь дом, по трубам побежит вода и польет из открытых кранов. Подождал еще немного и снова прошел по дому, проверяя, чтобы во всех кранах был сильный напор, а потом закрыл их. Казалось, дом пережил охлаждение благополучно.

В девять зашла мать, поцеловала его в щеку и сказала, что ложится спать. Исмаил вернулся в кабинет к чашке с чаем, где задумался, глядя на книги отца. Отец, как и мать, читал запоем, однако у него были свои представления о хорошей литературе. Он не увлекался так романами, хотя прочитал их немало. Книги отца стояли, аккуратно расставленные, на полках четырех вращавшихся застекленных этажерок из дуба: полное собрание сочинений Шекспира, очерки Джефферсона, Торо, Пейн, Руссо, Кревкер, Локк, Эмерсон, Готорн, Мелвилл, Твен, Диккенс, Толстой. Потом Анри Бергсон, Уильям Джеймс, Дарвин, Буффон, Лайель, Чарльз Лэм, Фрэнсис Бэкон, Честертон. Отдельно стояли Свифт, Поуп, Дефо, Стивенсон, Святой Августин, Аристотель, Вергилий, Плутарх. Читал отец и Платона, Софокла, Гомера, Драйдена, Колриджа, Шелли и Бернарда Шоу. Рядом со всеми этими книгами стояли «История штата Вашингтон», «История полуострова Олимпик», «История округа Сан-Пьедро», «Сады и садоводство», «Наука и сельское хозяйство», «Выращивание плодовых деревьев и декоративных кустарников»."

"Отец любил свои деревья и тщательно ухаживал за яблонями и рододендронами, персидской сиренью и шелковичными изгородями; не оставлял он без внимания и овощные грядки с цветочными клумбами. Осенним утром его можно было застать в саду с граблями или трамбовкой в руках. Как-то раз он целый год красил карнизы на крыше, рамы мансардных окон, обшивочные доски стен и веранду, работая не спеша, в свое удовольствие. Отец никогда не спешил. Казалось, он был всем доволен. Сидел себе по вечерам у камина и читал, подремывая. Или работал за столом. В кабинете у него лежали два больших карастанских ковра из турецкой горной деревушки – подарок солдата, с которым он плечом к плечу сражался в лесу Белло. По краям каждого ковра, украшенного цветочным орнаментом, были кисточки, завязанные узелком и тщательно расправленные. Сами ковры представляли собой два расписных медальона с волнистой поверхностью, на которых были изображены соединенные между собой медно-рыжие колеса с восемью спицами. На стол тоже приятно было посмотреть – отец сам сколотил его.