Снег на кедрах

Исмаил продвигался вперед и, свернув с улицы Лундгрена, поехал по подъездной дороге Кипящих Ключей. На первом же повороте ему повстречался «гудзон», зарывшийся капотом в канаву; на втором он увидел «паккард», слетевший с дороги в кусты ежевики и лежавший колесами вверх. Исмаил остановился и, установив штатив с краю дороги, сфотографировал машины. Прямые линии ольховых и кленовых веток на заднем плане, отчетливо резкие на снегу, тяжелый сероватый свет, пробивающийся сквозь снегопад, жалкая, беспомощная машина, до половины окон зарывшаяся в обледенелые кусты, на колесах которой намело холмики мягкого снега, – все это как нельзя удачнее передавало разрушительные последствия бурана. Исмаил сделал снимок впечатлившей его картины, которая, как ему показалось, выразила саму суть разбушевавшейся стихии, – мир, в котором «паккард» потерял свою значимость, свое изначальное предназначение, став таким же ненужным, как затонувший корабль на дне моря.

Исмаил почувствовал облегчение, заметив, что боковое стекло со стороны водительского места опущено и в машине никого нет. Он узнал машину – она принадлежала Чарли Торвалу, жившему у Новой шведской дороги; Торвал зарабатывал на жизнь тем, что строил переборки и доки, а также закреплял причальные бочки. У него было полно всяких машин, была баржа с подъемным краном; этот «паккард» темно-рыжего цвета тоже принадлежал ему. Исмаил подумал, что Торвала может смутить фотография перевернутого вверх днищем «паккарда», напечатанная в газете, поэтому он решил не размещать снимок без согласия владельца машины."

"На третьем, довольно крутом повороте, когда дорога, выходя из кедрового леса, бежала под уклон и тянулась вдоль вспаханных полей над Центральной долиной, Исмаил увидел «плимут», наполовину съехавший с дороги в снег; трое человек пытались выправить машину: один прыгал на бампер, другой, присев на корточки, смотрел на буксующие колеса, третий сидел за рулем и жал на педаль газа. Исмаил промчался мимо; слегка пробуксовав на повороте, он с радостным замиранием сердца повел машину по дороге Центральной долины. Впервые с того времени, как Исмаил отъехал от Первого холма, он почувствовал неведомый ранее, но все возрастающий азарт – захотелось лихо погнать по дороге, забыв про всякую опасность.

Исмаил знал свою машину – в снегопад она могла повести себя самым неожиданным образом. Он проехал вверх по заросшему вишневыми деревьями холму, с силой налегая на руль, чтобы хоть как-то облегчить процесс езды, затруднительный для человека с одной рукой. В остальном же его манера ничуть не изменилась. «Крайслеру», отлично приспособленному для езды по острову, было уже пятнадцать лет, его купил еще отец Исмаила.