Дорожный снайпер

Оба неказистых, того и гляди готовых развалиться от малейшего дуновения ветерка строения тонули во мраке. Георгий неспешно направился к тому, который предположительно должен был значиться под номером семнадцать.

– Тебя убивают?

– Слава богу, пока нет. Сплюнь! – грозно потребовала собеседница. – Что за мысли у тебя такие, персик? Спишь и видишь, как бы меня поскорее не стало? Да?

– Ну что ты!.. Ты же знаешь, что я люблю тебя…

– А если любишь, почему не отвечаешь?

– Я на работе, Ирунчик. Мне и сейчас не совсем удобно говорить… Если у тебя ничего срочного, давай я перезвоню тебе минут так через десять-пятнадцать…

– Нет, это слишком долго, – последовал категоричный ответ. – Дело срочное, персик. Очень срочное. Я, как дура, стою тут посреди магазина… С сумками… Все на меня пялятся… Не помню уже, когда я последний раз чувствовала себя так нелепо. Наверное, когда заняла позорное второе место на Балаковском конкурсе красоты. Все поздравляли победительницу, надевали на нее корону, а я стояла поодаль, как… как пустое место.

– Ты об этом сейчас хочешь поговорить?

Бурмистров остановился в десяти метрах от сарая. Критически окинул его взглядом. По мнению старшего лейтенанта, это никак не могло быть жилым помещением. Крыша двухметрового покосившегося деревянного строения была пробита в двух местах, краска облупилась по всему периметру, распахнутая настежь дверь, поскрипывая, болталась на единственной петле. Света внутри сарая не было. Равно как и каких-нибудь подозрительных звуков. Рука Бурмистрова, лежавшая на рукоятке табельного оружия в ременной кобуре, безвольно опустилась вдоль тела.

– Нет, не об этом, – капризно протянула девушка. – Сейчас у меня другая проблема, персик. Я приглядела стильные осенние сапожки с пятидесятипроцентной скидкой. Представляешь? Это просто уникальная возможность. Другой такой может и не представиться… А твоя дурацкая карточка говорит, что у нас недостаточно средств. Как такое может быть? Она сошла с ума? Ты ведь сказал, что деньги есть…

– Ну да. А о какой сумме идет речь, Ирунчик?

– Пятьдесят тысяч.

– Сколько? – опешил Бурмистров. – Эти твои сапоги из чистого золота, что ли?

Но подобное предположение не могло выбить девушку из колеи. Она издала уже хорошо знакомый Георгию звук, представляющий собой нечто среднее между всплеском моря и шипением подгорающей на сковороде яичницы, а затем все так же нараспев произнесла:

– Ты меня совсем не слушаешь, персик? Я ведь только что объяснила тебе… Такие сапоги никогда не стоили и не будут стоить меньше сотни. Но именно сегодня на них невероятная пятидесятипроцентная скидка. Надо обязательно брать. Не взять было бы огромным кощунством… И они не из золота.