Сначала было весело

Взгляд встречается с глазами Феди.

Окровавленные губы дрожат, силясь выпустить на свет слово, но вместо этого из искромсанного горла вырывается поток рвоты вперемешку с кровавой пеной.

Подрагивающее тело обвисает на цепи.

– Ты сам виноват, – шепчу я, прижимая покалеченную руку к груди. Боль раскаленными иглами пронзает кисть. – У меня не было выбора.

«Был», – едва слышно шепчет совесть.

Ужасная апатия охватывает тело и мысли. Потребность сесть и выплакаться становится необоримой.

Но вид ворот, таких близких… один шаг, и можно дотянуться рукой, дает силы сделать этот шаг.

Достав из кармана связку ключей, ищу тот единственный, который откроет путь к свободе. Не подходит ни один.

В отчаянии пробую близкие по форме. Не входят. Здесь отверстие под ключ восьмиугольного сечения, если верить входному отверстию замка, в связке же самые разные ключи: плоские, круглые, но многогранных нет.

Покосившись на нож, мелко дрожащий во второй руке, едва не плачу от огорчения. Столько пройти, и вот…

Стараясь не торопиться, а действовать четко и выверенно, пробую ключи по второму кругу. Все подряд. Не подходит ни один.

Как глупо… От жуткого отчаяния хочется биться головой об стену.

Придется возвращаться. Нечего и мечтать открыть замок без ключа. Я ведь не медвежатник. Сунув ключи в карман, бреду назад. В висках гидравлическим прессом ухает кровь, перед глазами плывет пелена.

Проходя мимо трупа, старательно смотрю в другую сторону. Осознание напрасности убийства сводит с ума.

До самого банно-прачечного помещения не покидает ощущение, что мертвец сверлит взглядом спину. Если обернусь, он блеснет злобными огоньками алых глаз и, оскалив окровавленную пасть, зарычит.

Прокравшись на надзирательскую половину, закрываю дверь. Делаю это медленно, но навесы все же издают скрип. Тихонько.

Ключ попадает в замочную скважину далеко не с первой попытки. Лишь усилием воли удается на миг унять дрожь.

Два оборота, щелк-щелк.

Прислушиваюсь – тихо. Лишь мыши шуршат да холодильник тарахтит.

Проскользнув в спальню, перевожу дыхание.

Вольдемар храпит, раскинув руки и свесив ноги с кровати.

Нужно вернуть ключи на место и пристроиться в ногах.

И тут меня бросает в холодный пот.

У меня весь подбородок в крови, и халат…

– О боже! – беззвучно шепчу я, борясь с волнами страха.

Делаю десять глубоких вдохов-выдохов.

Дрожь уменьшается. Однако ледяные пальцы, до хруста сжимающие мочевой пузырь, хватку не ослабили.

Первым делом нужно вернуть ключи на место. Потом пробраться в туалет и там уничтожить следы убийства.

Некстати приходит мысль, что я только что убила человека. Первый раз в жизни… Можно подумать, я собираюсь сделать это еще раз.

И что удивительно, особых чувств по этому поводу я не испытываю.