Сначала было весело

Тот коридор, что у ближнего перекрестка сворачивает направо, ведет к комнатам местной прислуги. Того же Мордоворота, карлика. И возможно, Великой Екатерины с Призраками. Прямо находится проход к камерам. Коридор, огибающий банно-прачечное помещение и совмещенное с туалетом душевое помещение для прислуги и уходящий налево, должен выйти к воротам, за которыми свобода.

Осторожно выглядываю.

В коридоре царит розовый интимный полумрак, который создают несколько бра. Двери комнат закрыты. Та, что в торце, – тоже.

Крадусь дальше. Дверь в караульное помещение не заперта – в щель пробивается свет, но зазор очень маленький, в спичку. Это хорошо. Меньше шансов, что надзиратели заметят меня или услышат.

Продолжаю движение. Медленно, настороженно…

Обратившись в слух, замираю у туалета.

Я ни разу не бывала в этом коридоре дальше помещений со стиральными машинами, а расспросить Вольдемара поостереглась: вдруг насторожится. Он не очень сообразительный, но хитрый, гаденыш.

Вспомнив, аж передернулась от ненависти.

Проскользнув мимо банно-прачечного помещения, затаилась в тени, оценивая обстановку. Сказать, что я делаю это хладнокровно, нельзя даже с большими допущениями – в мозгах хаос, сердце, как перфоратор соседа ранним воскресным утром, долбит и долбит.

Коридор изгибается по дуге, поэтому свет бледного фонаря над дверью караульного помещения едва развеивает мрак метров на пять-семь. Сам же коридор не освещается – ночной режим.

Придется пробираться на ощупь. Не наделать бы шума.

Касаясь пальцами ковра, делаю несколько шагов.

Неожиданный звук заставляет замереть.

Куда бежать? Где спрятаться? Мамочки!

Верчу головой, пытаясь уловить отблески огня. Если сюда кто-то идет, он должен быть с фонарем.

Меня по-прежнему окружает темнота.

Не в силах оставаться на месте, крадусь дальше. Не возвращаться же…

Ковролин закончился, и под ногами становится твердо и значительно холоднее. Спустя крохотный шаг пальцы рук тоже соскальзывают с ворсистой поверхности на шероховатый камень.

Замерев, прислушиваюсь.

Это хорошо. Главное, чтобы у ворот сторожа не было. Этот вопрос я уже обдумывала и пришла к выводу, что нет смысла держать у этого выхода охрану. Пленники под присмотром Мордоворота и Господина Кнута, а больше опасаться некого.

Впереди становится светлее, что позволяет рассмотреть изгиб стены.

«Уже близко», – решаю я, все больше нервничая. Меня основательно колотит нервная дрожь. Или это от холода?

Еще несколько шагов, и замираю вновь. Теперь от удивления.

Недалеко от ворот у стены стоит человек. Света от тусклой дежурной лампы немного, и не сразу удается его рассмотреть.

Первое, что бросается в глаза, неестественная поза человека. Прислонившись к стене, он распластал в стороны поднятые руки.