Научись любить, если сможешь (СИ)

Как это назвать? Любил, но боялся подвоха? А если бы нашел что-то, то за шкирку и на свалку, а чувства бы стер ластиком, как линии простого карандаша? Любовь равно доверие. Для меня это так. В моей голове никогда бы не возникло мыслей, проверять Мишу, искать о нем какую-то инфу, рыскать в телефоне что-то или тому подобное. Я просто ему верю — безусловно.

“Научись любить, если сможешь”, — так просто, но для Миши на грани невозможного.

Откидываюсь на спинку сидения и прикрываю глаза, все еще держа в руке омерзительное досье. Пытаюсь мысленно успокоиться и выровнять сердечные ритмы, но как же режет по сердцу бритвой осознание того, что любимый мужчина, так подло поступил за моей спиной.

Мне больно.

Спустя полтора часа напоминаю себе безжизненную субстанцию. Мысленно я представляю, как кричу на Мишу и бросаюсь на него с кулаками, выливая все свои эмоции, а в реале же, не могу и звука издать, чтобы не разбудить Юлю.

— Через десять минут остановимся на обед и немного разомнёмся, — говорит он.

Файлик выскальзывает из руки и заваливается ровно в то же место, откуда ранее я его извлекла. Выдох, щелчок в груди, шум осыпающихся осколков внутри меня.

Когда мы останавливаемся на привал. Миша, Юля и Дамир уходят перекусить, я же остаюсь в машине под предлогом усталости и головной боли. Меня прорывает. Горькие слезы крупными каплями стекают по щекам. Я сдерживалась все это время, а, сейчас оставшись одна, даю волю чувствам. Новый щелчок в груди. Я замираю, прокручивая в голове только что возникшее решение. Соглашаюсь с ним. Смотрю на свое отражение в зеркале, а затем быстро подхватываю сумку, беру в руки свое досье и с горькой улыбкой бросаю его на водительское сидение. Открываю дверь и ухожу.

Единственное, из-за кого переживаю, — это Юля. Прости меня, ангелочек, но если я еще хоть секунду останусь рядом с твоим отцом, могу просто не выдержать, а извержение вулкана, последнее, чего я хочу. Не при тебе маленькая и чистая душа. Дети не должны видеть такие кадры.

В город добираюсь абсолютно измотанной, потому что сначала мне пришлось добраться на такси до Барнаула, что встало мне в копеечку, а уже оттуда на электричке в родной город.

Стою на пороге Женькиной квартиры, жму звонок. Дверь открывается, и подруга буквально налетает на меня.

— Лорик, заходи скорее, моя маленькая! Голодная? Устала? Как добралась?

— Нормально, Жень. Нормально добралась, а сама плохо."

"По пути я кратко рассказала ей о том, что случилось в переписке. Икаю, захлебываясь слезами, сама не зная, как рассказать все лучшей подруге, ведь о многих моментах моей жизни и она не знает. Мне всегда было проще молчать, складывая свои проблемы в старый чулан. Когда они спрятаны глубоко, создается иллюзия, что их нет.