Смотрящий по России

Веселовский тебе сказал убить меня? Чего молчишь? Я и так все знаю, просто мне бы хотелось услышать это от тебя.

— Да."

"— Жаль, что этим человеком мог оказаться ты. Хотя, если этого не сделаешь ты, то обязательно отыщется кто-нибудь другой. Обычно Гуталинчик так благодарит за добро. — Если бы разговор происходил при свете, то Голицын увидел бы, какое изумление отразилось на лице Беспалого. Блатные окрестили таким погонялом Сталина за темный цвет лица. Впечатление было такое, будто сошлись два заключенных поговорить за жизнь. — Я хочу сказать тебе, что Веселовский очень страшный человек. Как только ты меня устранишь, то тебе тоже не жить. Веселовский как был быдло, так быдлом и остался, несмотря на все эти скоморошьи мундиры! Он-то меня не помнит, а я его сразу признал. Он был тем самым морячком, что в восемнадцатом году реквизировал у меня фамильные ценности. Только ведь до ЧК они так и не дошли!

— Чем докажете?

— Хм… Ты как прокурор. Портсигар он серебряный в кармане носит. Это мой любимый. На нем герб князей Голицыных. Спроси, если не веришь… А сейчас он во вкус вошел. Безнаказанность, падла, почувствовал! С тех пор я его не упускал из виду. Где бы он ни находился, я знал каждый его шаг. В тридцать седьмом он тоже грабил, а золотишко прятал вот в этом соборе. Представляю, как он расстроился, когда узнал, что здесь разместилась школа СМЕРШа!.. Как только я здесь оказался, он всех лишних людей удалил, а золото перепрятал. Оставил немного, для видимости… А слушок пустил, что золотишко под крестами зарыто. Пускай, мол, покопаются!

— Значит, это люди Веселовского охраняли церковь?

— Да. Веселовский наплел им о том, что они охраняют стратегический объект. Я же сумел довести до них, что здесь спрятано золото. Когда они стали требовать у Веселовского взять их в долю, то он их убрал. Делиться не захотел. Уберет и других! Чего ты молчишь?

— Уберет, наверное, — осторожно согласился Беспалый.

— Вот что я тебе скажу, не жилец я! Не сегодня, так завтра обязательно к праотцам отправят. Очень хотелось бы верить, что на тот свет я с собой еще парочку гегемонов захвачу. Должен же мне кто-то дорогу указать, — невесело засмеялся Голицын. — Я знаю, что Нина тебе по душе.

— А кто она вам? — удивился Беспалый такому повороту разговора.

— Как кто? Дочь! А ты что, не знал? — удивился в свою очередь Голицын.

— Догадывался…

— У меня большевики все отняли. Она единственное, что у меня еще осталось. Знаю, что и ты ей нравишься… Не под пистолетом же, впрочем, такие разговоры вести, — убрал Голицын оружие. — Вот что я тебе скажу, забирай все, что здесь спрятано, и уезжай! Ты извини, что я этот разговор здесь затеял, по-другому нельзя, могли бы догадаться. Здесь единственное надежное место, и случай подходящий подвернулся.