Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

— Конечно, папа, — чмокнула я малыша в носик. — Пойдем пока в кухню. Пусть твой папа еще немного поспит, да? Идём, сладкий.

Села в постели, взяла Тима на руки и перед уходом машинально поправила на спящем Демоне одеяло.

В кухне усадила Тима на его стул для кормления. Развлекая малыша болтовней и погремушками, приготовила для него завтрак, а себе заварила свежий чай. На макушке пришлось собрать неопознанное гнездо из волос, чтобы они не лезли мне в глаза и не привлекали внимание Тима, который норовил поймать меня за локон, пока я его кормила.

Через несколько минут после того, как Тим позавтракал, из комнаты лениво и сонно вышел его отец. Нахмурившись от света лампочек, он влез в свою футболку и прошлепал до графина с водой.

— Доброе утро, — буркнул он, осушив стакан.

— Доброе, — выключила я воду, закончив мытье Тимкиной посуды. — Как спалось?

— Бывало и лучше, — выдавил Мирон Александрович недовольно. Коснулся рукой чайника и сразу ее одернул, убедившись в том, что он горячий. — Ты как? Выспалась? — хмуро глянул он на меня.

— Бывало и лучше, — вернула ему его же ответ. — Мне пора ехать домой. Нужно еще успеть принять душ и переодеться перед парами.

— Я тебя подвезу. Минут через десять приедет моя мама, так что ты всё успеешь, — наливал он себе кофе, глядя в кружку так, будто сильнее в жизни ничего ненавидел. Его лицо можно смело отождествлять с утром — такое же хмурое, злое и лучше бы его не видеть.

— Ничего, что ваша мама узнает, что я у вас ночевала?

— Ты — моя невеста. Думаю, она и так догадывается, что мы не стихи под луной читаем.

— Фу! — поморщилась я. — А может, я до свадьбы ни-ни?

— Уже лет сто не существует тех, кто до свадьбы ни-ни, — цинично заявил Мирон Александрович, а я подумала о том, что готова вернуться в эту ночь, где он был заботливым и почти даже милым. Утро ему, явно, не к лицу.

— Тогда меня, похоже, лет сто назад кто-то забыл об этом предупредить, — вздохнула я и пошла в комнату, в которой должна была сегодня ночевать, чтобы переодеться в свои вещи. По пути чмокнула Тимку в макушку и уловила кое-какой запах. — Папа, работа не ждёт.

— До работы еще два часа. Подождёт, — буркнул он раздраженно.

— Тимка покакал. Я про эту работу.

Нервозность в серых глазах тут же сменилась легкой паникой и почти даже мольбой."

"— Может, ты его переоденешь?

— Нет, Мирон Александрович. Моя смена начнётся только в шесть вечера, а сейчас поработайте вы. А я посмотрю, — злорадно ухмыльнулась я, видя с какой обреченностью Демоня отставил кружку со своим кофе и подхватил сына на руки.

— Что вы делаете? — подперев плечом дверной косяк, с легкой улыбкой наблюдала за тем, как Демоня разминал плечи и руки, а перед ним на пеленальном столике лежал его сын.

— Подгузник собираюсь поменять.