Смола

Он не знал почему, но чувствовал, что Лив должна быть здесь в этот самый момент. Она всегда и во всем помогала ему.

– Лив, ты же помнишь, как убить старого оленя?

Лив воодушевленно кивнула.

– Сейчас самое верное решение – убить твою бабушку.

Йенс наблюдал за выражением лица Лив. Воодушевленное кивание резко сменилось бездвижным удивлением. Он увидел блеск в ее глазах.

– Ладно, – сказала она наконец. Теперь в ее шепоте появились нотки задумчивости, как у взрослого. Их в голосе дочери Йенс никогда раньше не слышал.

– Она прожила длинную, прекрасную жизнь и теперь готова отправиться дальше.

– Разве можно убить свою маму?

Лив решительно покачала головой в знак несогласия. С кровати все также доносился храп, ритмичный, словно часы.

Девочка положила руки на плечи отцу, наклонилась к нему и прошептала:

– Тогда это можно сделать.

Йенс обнял девочку и поцеловал ее в щеку.

– Хорошо, доченька. Я сделаю это быстро, так что она и почувствовать ничего не успеет.

– Конечно, ведь здесь темно.

Йенс кивнул и поднялся.

– Но, пап! – Лив снова потянулась к нему. – Как ты хочешь это сделать?

На мгновение все затихли, потому что Эльсе Хордер вдруг перестала храпеть. Было так тихо, что можно было услышать, как кристаллы снежинок стучат по оконному стеклу.

Эльсе начала ерзать, поправила подушку и вздохнула. Было непонятно, спала она или уже нет.

Йенс и Лив выжидали.

Наконец дыхание Эльсе стало тяжелее и вскоре снова сменилось ровными глубокими вдохами.

Наконец Йенс ответил:

Он крепко сжал в руках подушку и посмотрел на Лив. Сейчас он уже отчетливо видел ее в темноте, но был уверен, что она видела его лучше. Острота ее ночного зрения могла впечатлить кого угодно.

– Может, тебе лучше пойти к себе?

– Нет, я никуда не пойду! – решительно ответила Лив. Иногда возражать ей было бессмысленно.

От страха у Йенса перехватило дыхание. Он хотел, чтобы Лив осталась. Чтобы они сделали вместе и это – ведь они все делали вместе.

– Тогда встань сюда, – сказал он и показал пальцем на противоположную сторону кровати. – Не подходи очень близко. Она будет дергаться.

Эльсе Хордер лежала на спине с руками, скрещенными на груди, словно во время молитвы. Создавалось впечатление, что она слышала их разговор и хотела облегчить сыну работу.

Все случилось быстро.

А в это время ее внучка сжимала в темноте чью-то невидимую руку.

Корстедский трактир стоял на северном выезде из города, сразу за лавкой мясника и похоронным бюро. Это был небольшой трактир, но теперь – единственный на острове, после того как второй на юге закрылся и вместо него поставили продуктовый магазин. Зимой большая часть комнат в трактире пустовала; держаться на плаву заведению помогали постоянные гости.