Смола

У меня в горле застыл ком, а шея была мокрой от папиной бороды.

– Как же он поможет?

Папа ответил не сразу.

– Она пока… недостаточно… маленькая, чтобы выйти из комнаты. Поэтому лучше сделать все там, в спальне. Там она будет вместе со своими книгами. Здорово, правда же?

– Она потом тоже будет сохнуть? – настороженно спросила я, посмотрев на мешки с солью.

– Несколько недель, пока ты не…

– Да. А ты очистишь для меня смолу. Еще нам нужно достать большие стеклянные сосуды, которые мы принесли из дома аптекаря. Они где-то во дворе. Но время еще есть, Лив. У нас еще полно времени. Сначала мама примет ванну. Соляную ванну.

– А что с незнакомцем?

– Он поможет мне поднять ванну наверх. Одному мне не справиться. Ты, конечно, очень сильная, но на ванну сил и у тебя не хватит. Поэтому даже очень хорошо, что он к нам зашел. А то я сомневался, как…

На этом он замолчал.

– А что с ним будет потом? Он просто уйдет?

– Да, просто уйдет, – ответил он каким-то странным голосом.

– Тогда ему нужно быть осторожнее с нашими ловушками.

– Можно, я покажу их ему?

– Да… Конечно, можно.

Я заметила, что он хотел сказать что-то еще.

– Лив, ты знаешь, зачем он пришел?

– Он искал собаку… внизу у…

Вдруг у меня будто пропал голос. Надо было спросить папу о собаке и капкане с огромными клыками, которые так сильно врезались ей в лапу, что она кричала и выла.

Но я так и не смогла спросить. Я снова заплакала.

Я кивнула. Слезы катились из моих глаз, как два водопада.

Папа прижал меня к себе еще крепче.

– Лив, все будет хорошо. Мама даже ничего не заметит. У меня есть таблетки для нее. Они в один миг заберут всю ее боль. Потом ей станет гораздо лучше. Ей это просто необходимо.

Лучше, значит. А еще он говорил, что ей лучше побыть одной.

Я не хотела, чтобы мама была одна. Я хотела быть с ней.

– Мама что, останется там совсем одна?

– Как только она будет готова, мы спустим ее к нам. Она не будет больше плакать, болеть, просить еды. Ей больше никогда не будет больно. Ты сможешь читать ей вслух, как раньше. А знаешь, что еще?

Он погладил меня по голове.

– Она тебя услышит, потому что ее сердце останется в ней.

Он опустил руку в гроб и принялся что-то там искать.

– И ты даже сможешь смотреть на нее!

Он достал рисунок. Мама на нем улыбалась. На всем белом свете не было ничего красивее этого рисунка и никого прекрасней моей мамы.

Папа резко вскочил, и я отпрянула назад. Я снова не понимала, что мне нужно делать. Плакать я уже не могла. Карл то приходил, то исчезал.

Я посмотрела на папу – в одно мгновение он стал огромным.

Это он нарисовал маму.

Капканы расставил тоже он.

А теперь мы убьем маму.

– Идем, Лив, – сказал он.

И я пошла, хоть и не хотела.

Сначала мы пошли обратно в белую комнату.