Смертный грех

— Но ведь он не просил тебя напрягать волю?

— Разумеется, нет! Что умерло, то умерло.

— Хорошо, тогда попробуем что-нибудь другое. Она подняла его коленку, прижала одну руку к его ступне, поддерживая другой рукой его бессильную ногу.

— Надави ногой на мою руку, — сказала она.

Александр выругался сквозь зубы в ее адрес, но она, к счастью, не поняла, что он сказал.

— Попробуй, — повторила она. — Сконцентрируй на этом всю свою волю!

— Я так и делаю.

— Ты этого не делаешь! Ты просто злишься на меня. Возмутись и прижми покрепче ногу, давай!

— Разве ты не понимаешь, что у меня больше нет ног?

— Есть! Длинные, сильные и красивые ноги, даже если сейчас они бледные и чахлые, как личинки, живущие под землей. Ты ведь умеешь фехтовать, как бог…

— Боги не занимаются фехтованием.

— Александр, попытайся! Ради меня! Ведь тебе не будет легче оттого, что ты лежишь!

— Зачем тебе нужно, чтобы я поправился? Чтобы я нашел себе нового друга и тем самым унизил тебя? Разве для тебя не лучше, чтобы я оставался парализованным и беспомощным и был тем самым в твоей власти? Так я, во всяком случае, буду верен тебе!

Она отпустила его ногу.

— Ты просто отвратительный пошляк! Разве ты не понимаешь, что я хочу тебе добра? Я страдаю, видя тебя печальным и немощным, — разве это так странно? Почему ты все так опошляешь, проклятый упрямец?

В уголках его рта появилась улыбка.

— Ты просто великолепна, Сесилия. Ты напоминаешь восхитительно прекрасную ведьму со сверкающими гневом очами и искрящимися на свету волосами.

Она засмеялась.

— Это я на Суль похожа. Когда я ощущаю в себе ее присутствие, я начинаю ругаться, как сапожник. Извини!"

"— Это я должен извиняться, ты в своей ярости права. Ладно, давай попробуем, — примирительно сказал он.

Обрадовавшись его сговорчивости, она снова подняла его ногу.

Они старались целый час, но безрезультатно, если не считать того, что оба устали, напрягая волю.

— Одно хорошо, — сказал Александр, когда Сесилия наконец сдалась, — Теперь я настолько вымотался, что мгновенно засну.

— Я тоже. Спокойной ночи, Александр! Вот твои туфли, теплые и стоптанные. Утром продолжим. И будем делать это ежедневно.

— Мучитель, — пробормотал он. Но теперь он уже не был настроен так недоверчиво.

Она воздержалась от поцелуя на ночь, понимая, что всему есть предел.

Сесилия сдержала свое обещание. Каждый день она приходила к нему в комнату, пока он лежал в постели. Она щипала его ногу, просила его надавить ступней на ее руку. У него ни разу это не получилось, но Сесилия не сдавалась. Александр больше не протестовал, хорошо усвоив себе, что от судьбы никуда не денешься. Он только удивлялся тому, как у нее хватает терпения.

Но он был счастлив, имея возможность сидеть за столом во время обеда.