Забытые смертью

А стоило сказать, что Машка ее без сердца живет, как улитка в раковину спряталась — молчит целыми днями. Слова из нее не вытащишь. Обиделась. А за что? Разве неправду сказал?» — хмурился Петрович.

За что судьба наказала? Ответ для себя нашел человек.

«С матерью не посчитался. Не послушался, огорчил ее. Променял на женщину. Даже не писал, не помогал ей. Ни разу не справился, как живется ей. Да и она… В минуту отчаянья сорвалось у нее невольное вслед сыну: «Не будет счастья тебе!»

Сказала она так, а может, послышалось Ованесу, только нагнало его пожелание. И, вцепившись в судьбу, не отпускало до старости."

"В селе Петровича знали все. Считали удачливым, умным, счастливым человеком. Уважали за трудолюбие. Никто даже не догадывался, как одиноко и холодно живется ему.

Лишь однажды решился он положить конец обидам и поговорить с Валентиной открыто:

— Почему обиделась? За что злишься? Разве я неправду сказал? Не только ты неправильно дочь растила, но и я Клима плохо воспитал. Не только тебя, но и себя упрекнул за неуменье. Чего же обижаться? Ведь забыли они нас. Обоих. А почему? За что? Ведь ни в чем не отказывали, не обижали. И все ж впустую… Почему?!

— А что ты хочешь? Разве детей для выгоды растят, чтоб прокормиться в старости? Будь ты родным отцом, о том и не подумал бы. Вся беда от того, что чужие они, вот потому изъяны ищешь. Не о том, как им помочь, о себе думаешь. Нет тепла в тебе, потому и не имеешь родных детей, что вместо сердца у тебя счеты внутри лежат, — отвернулась баба.

— Эко занесло тебя, бабонька! Это я на Клима надеюсь иль на Машку твою? А не я им дом поставил? Или они мне хоть копейкой в том помогли? Или я просил у них помощи? Разве не я им высылаю каждый месяц по половине получки?

— Зато и выговариваешь враз на десяток зарплат.

— Да не о той помощи речь веду, глупая! О тепле и внимании. О письмишке завалящем! Хоть одно в месяц могли послать иль руки у них отвалились? Как только Машка институт закончила, враз забыла, как звать! Живут как? Есть ли дети? Вот ты о том знаешь? Я бы съездил, но не могу заявиться незваным гостем. Тебя приглашают. Меня у них нет. Скажи, почему?

— Был бы родным, понял бы…

— А что понять, скажи?

— Не до нас, значит. Своих забот хватает. Ты их в письмах поученьями задолбил. Все про бережливость им писал. Будто мотам каким. Они и сами знают, как жить. Небось родной, какой бы ни был, не стал бы так вот на мозги давить, что всякая копейка твоя поперек горла колом становилась. Кому от нее радость была? И дома твоего не хотят они, не Приедут сюда. Зачем им деревня? Для того учились, чтоб в глуши жить? Иль лучшей доли не заслужили они сиротством своим? Пусть хоть дети по-людски живут, — разговорилась Валентина.

— По-людски? Выходит, мы с тобой неверно живем?

— А мне все равно.