Забытые смертью

И вдруг машина затормозила у поселка. Водитель выскочил из кабины купить курева в магазине. И в это время к автобусу подошла женщина. Попросилась, чтоб взяли ее до Магадана.

— Иди отсюда! Отваливай! Небось мужика навещала в зоне, какого своими руками сюда засобачила? Проваливай, стерва! — затрясло Леху. И дернув дверцу на себя, закрыл перед носом бабы

В аэропорту его мутило от вида бабья. Он смотрел на них свирепо, буравя такими взглядами что женщины поневоле отскакивали, сторонились его. На стюардессу самолета рявкнул, когда та предложила минералку. Бортпроводница в ужасе поднос со стаканчиками выронила. И убежала, плача. Не поняла, за что так грязно обозвал ее пассажир.

Леха на эти слезы внимания не обратил. Он старался не видеть баб, не разговаривать с ними.

Юлька перевернула в его жизни многое. Из веселого, красивого парня сделала нелюдимого, злого мужика, который, забыв о прошлом, никогда не задумывался над будущим. Он перестал любить жизнь и не держался за нее.

Когда мать заговорила, что ему надо вспомнить о себе и попытаться создать новую семью, Леха содрогнулся всей душой. И запретил ей даже произносить при нем это слово.

Семья… Он даже на Колыме видел, как страдали зэки по своим семьям. Целовали письма, носили их на груди, плакали ночами. Жили и умирали с мыслью о семье. Они не представляли, что человек может прожить в одиночестве до конца дней и считать себя счастливым. Они дышали своим укладом. И даже сосед по шконке говорил, что нет на свете лучшей старухи, чем его жена.

Когда в бараке он рассказал о себе, мужики, сочувственно кивая головами, говорили:

— Что же, Алешка, туго тебе пришлось. На стерву напоролся. Но ведь не все такие. Хотя и наши бабы не без говна, живем и радуемся, что не худшая досталась. Да и дети. Они семью держат. Были б они у тебя, может, и не таскалась твоя С детьми забот хватает, от них не побежит к мужикам. Случается, что у иного баба — сущее дерьмо. Сварливая, жадная, зато как мать — цены нет.

— Ты, Леха, одно пойми. Heт семьи, где ссор не случается. Бывает, поколачивают баб. Но подходит ночь, и снова мир да согласье, — говорили зэки.

— Моя тоже с соседом спуталась. Я их застал. Вломил обоим. Сосед в гипсе до конца года провалялся, а баба с месяц охала. Не то соседа, себя чуть не потеряла. И тоже… Хотел уйти. Но дети — двое… Им сосед меня не заменит. Да и баба в ноги упала. Простил. Ради детей.

— А ты уверен, что теперь она хвостом не крутит, — усмехнулся Леха.

— Теперь нет. Сосед умер. От водки. Отравился. А жену моя мать к себе взяла. Живут дружно. Значит, образумилась, — вспоминал зэк.

Несколько лет Леха не выезжал из тайги. Дальше урочища нигде не был. Совсем одичал. И казалось бы. годы должны были вылечить больную память, остудить ее, успокоить. Ведь о прошлом ему никто не напоминал.