Смерти вопреки

Вас ждал приют для душевнобольных, а вы вместо этого сейчас сидите за столом, здоровый, вполне нормальный человек, и при этом проявляете такие умственные способности, что даны далеко не каждому. Так как насчет вашей маски?

– Вы поинтересуйтесь у доктора Плотникова. Николая Никандровича. Он делал доклад на каком-то медицинском собрании о моем феномене. Там как раз и говорится об остаточной памяти, которая может проявиться у больных, подобных мне. Очевидно, именно она помогла мне восстановить функциональные основы моей памяти, – я специально ввернул специфическую фразу из тех заметок, по которым Плотников готовил свою речь и дал мне в свое время почитать. – Кстати, я кое-что почитал из медицинской литературы о работе мозга. Так там прямо сказано, что науке неизвестно, как он функционирует.

– Считайте, что вы меня убедили. Правда, есть еще кое-что. Ваш высокий болевой порог и необычайная сила. Еще у меня создалось такое впечатление, что у вас полностью отсутствует понятие страха. И мыслите вы совсем по-другому, чем обычный человек.

– Вы, похоже, собирали обо мне сведения.

– Даже сейчас вы этому не удивились. Нет в вас ни напряжения, ни испуга. Не засыпаете меня вопросами, – Пашутин сделал паузу, потом продолжил: – Я ведь говорил о вас со многими людьми. Для многих из них вы человек-загадка. Кстати, для меня тоже. Мне очень хочется понять, что вы за человек. Может, вы сами, Сергей Александрович, мне это скажете?

– Думаю, что вы подошли к своей работе настолько добросовестно, что я вряд ли смогу добавить что-либо новое.

– Какие тут шутки. Готов понести заслуженное наказание. Конвой за дверью ждет?

Секунду Пашутин смотрел на меня, потом заразительно рассмеялся. Не натужно, а весело и звонко.

– Ха-ха-ха! Ну, непонятный… вы человек. При этом почему-то верю вам, как никому другому. Почему так, Сергей Александрович?

– Кому как не вам это знать. Это же вы меня изучали.

– Ха-ха-ха! Господи, да перестаньте меня смешить. Уже живот болит. Ладно. Вы тот, кто вы есть. Теперь разрешите мне представиться. Бывший жандармский ротмистр, а ныне подполковник Пашутин Михаил Антонович, который ныне связал свою судьбу с разведкой. Пять раз ходил в тыл врага. В последний раз – с вами, Сергей Александрович. Имею три награды. Теперь насчет моей семьи. У меня она была, но не в том изложении, в котором вам пришлось слышать. И я никогда не преподавал на кафедре, но при этом владею в совершенстве тремя языками.

– Вы меня не сильно удивили своей исповедью. Значит, вы разведчик, – я помолчал. – Похоже, своей наградой я обязан вам?

– Только отчасти, потому как вы ее честно заслужили.

– Теперь, после представления, вы можете перейти к делу, ради которого ко мне пришли.

– Извольте. Вы весьма подходите к нашей работе.