Смерти вопреки

В самом центре. Дорого, небось, такая квартира стоила?

– Это подарок. От одного хорошего человека.

– О как! Кто бы мне такой подарок сделал!

– Какими судьбами оказались в Петербурге? – вежливо поинтересовался я.

– Чуть позже. Хорошо?

– Как рана? – в свою очередь проявил вежливость Пашутин.

– Все хорошо. А вы как?

– Гм. Знаете, у нас с вами какой-то не такой разговор идет. Словно два чужих человека встретились и не знают, о чем им говорить. Предлагаю разлить водочку по рюмкам, выпить, потом еще раз выпить и начать разговор заново! Вы как?!

– Спасибо, но я лучше обойдусь клюквенным морсом. У меня завтра тренировка.

– Та японская борьба? Удары у вас… – он покрутил головой, словно от избытка чувств, – …что надо! Так о чем это я? А! С вашего разрешения я сам буду исполнять намеченный мною план. Вы не против?

Пашутин быстро опрокинул пару рюмок, закусил, потом поинтересовался состоянием сестры, затем мы перескочили на воспоминания о вылазке в германский тыл, после чего тот стал расспрашивать о моей жизни. Кивал головой, поддакивал, уточнял и снова спрашивал, пока, наконец, я его не прервал:

– Что это, Михаил Антонович, мы все время говорим обо мне. Вы как сами-то? Как здоровье?

– Сам? Да все нормально. Месяц в госпитале и сейчас как огурчик!

– Неловко спрашивать, но все же: как обстоят дела с вашей семьей?

Небрежность ответа меня несколько обескуражила. Он явно не подходил человеку, который отправился на германский фронт для того, чтобы мстить за свою семью.

«Собственно, что ты о нем знаешь? Только то, что о нем говорили другие люди. Преподаватель немецкого языка. И в то же время профессиональные навыки работы с ножом и пистолетом. Хм. Думаю, что подобную практику вряд ли ведут на кафедре иностранных языков».

– Скажите, Михаил Антонович, вы ведь не случайно ко мне зашли?

– Почему вы так решили? Ведь вы мне как-никак жизнь спасли! Если это не повод для встречи, то мне тогда вообще не понятно, для чего существует у людей чувство благодарности!

– Повод. Не спорю. Но судя по вашим действиям там, за линией фронта, сдается мне, что вы свои профессиональные навыки явно не на кафедре иностранных языков оттачивали. Да и вопросы ваши больше на допрос смахивают. Чем-то я вам интересен. Ведь так?

Пашутин с минуту смотрел на меня с непроницаемым лицом, потом сказал:

– Знаете, я еще на фронте подметил вашу цепкость к деталям, умение подмечать мелочи и делать правильные выводы. Ваша способность далеко не рядовая даже для нормального человека, а уж для того, кто после тяжелого ранения потерял память, совсем запредельная. Читал я ваше медицинское заключение.