Танец смерти

Наступило молчание. Диоген уже не улыбался, похоже, думал о чем-то, однако на лице эти мысли не отражались. Виола поражалась силе собственного гнева. Она быстро дышала, а сердце колотилось в груди, как бешеное.

Диоген вздохнул.

– Вы болтливы, как обезьянка, и почти так же сообразительны. На вашем месте я попридержал бы язык и встретил смерть с достоинством, как подобает знатной леди.

– Знатной леди? Только не говорите, что вы один из тех американских снобов, которые виляют хвостом, стоит им встретить красноносого баронета или трясущегося старого виконта.

– Виола, прошу вас. Вы перевозбудились.

– А вы бы не перевозбудились, если бы вас заманили на другой конец света, привели в бесчувственное состояние, похитили, заперли и стали угрожать...

– Виола, са suffit![25] Я вернусь рано утром и исполню свое обещание. Кстати, рассеку вам горло. Дважды. В честь дядюшки Комстока.

Она замолчала. Страх вернулся к ней в полном объеме.

– Почему?

– Ну, наконец-то здравый вопрос. Я – экзистенциалист. И имею собственное представление о шаткости трухлявого каркаса нашего разлагающегося мира. Вашей вины в этом нет, но вы часть этого мира. Однако жалости к вам я не испытываю. В мире полно боли и страданий. Я же хочу править балом и вовсе не собираюсь предлагать самого себя в качестве безмозглой жертвы. Я не испытываю удовольствия от страданий других, за исключением одного человека. Вот в чем вся суть. Я живу ради своего брата, Виола. Он придает мне силы, он дает мне цель, жизнь. Он – мое спасение.

– Можете отправляться с вашим братцем в преисподнюю!

– Ах, дорогая Виола! Разве вы не поняли? Мы уже в преисподней. Правда, вы скоро обретете свободу.

Виола соскочила с кровати и бросилась на него с осколком стекла, но в мгновение ока оказалась на полу. Диоген лежал сверху, дыхание его сладко пахло гвоздикой."

"– Прощай, моя проворная обезьянка, – пробормотал он и нежно поцеловал ее в губы.

А затем, в одно движение, быстро и плавно поднялся и вышел, хлопнув дверью. Она бросилась было к выходу, но слишком поздно: сталь звучно вошла в сталь. Дверь была холодной и неприступной, точно банковский сейф.

Глава 47

Д'Агосте не понадобился день на обдумывание предложения Хейворд, не потребовалось даже десяти минут. Он вышел из здания, вытащил сотовый телефон, подаренный ему Пендергастом, и попросил о срочной встрече.

Четверть часа спустя он вышел из такси на углу Бродвея и 72-й стрит. Осадок от встречи с Лаурой все еще саднил душу, однако он приказал себе в данный момент об этом не думать. Необходимо было упрятать личные чувства куда подальше, пока не миновал кризис, если это и в самом деле произойдет.

Д'Агоста пошел по 72-й улице. Впереди виднелся Центральный парк, на холодном январском небе отпечатались голые деревья, точно на гравюре.