Светлый лик смерти

Обычный текст. Там твой приятель Зубов колдует, сходи посмотри на его кислую физиономию. Если ты, кошечка моя пушистая, когда-нибудь найдешь мой хладный труп с признаками насильственной смерти, то знай: это сделал эксперт-криминалист Олег Зубов. Других подозреваемых даже не ищи.

Настя тихонько хмыкнула. Действительно, трудно было представить себе людей более несхожих. Гурген Арташесович, что называется, рта не закрывал, ухитряясь балагурить и шутить постоянно, даже во время осмотра трупа. Никто никогда не видел его в плохом настроении, грустным, подавленным или молчаливым. Что бы в его жизни ни случалось, Айрумян «держал стойку», улыбался и шутил, обильно пересыпая свою речь различными ласковыми и уменьшительными обращениями. Что же касается Олега Зубова, то он был полной противоположностью толстому пожилому армянину, вечно хмурился и ворчал по любому поводу. И если Айрумян кислую мину Олега воспринимал весело и делал из нее повод для постоянных шуток, то Зубов шуточек судебного медика не переносил совершенно, начинал моментально раздражаться и злиться, чем ввергал Гургена Арташесовича в еще большее веселье. Хорошо еще, что встречаться обоим экспертам приходилось далеко не каждый день.

Выйдя из ванной, Настя быстро подошла к Ольшанскому. Тот сидел на краешке дивана, медленно листая какую-то книжку в глянцевой ярко-красной обложке.

– Добрый вечер, Константин Михайлович.

– А, привет, – рассеянно кивнул следователь. – Тебя тоже дернули?

– Нет, я сама. Была в «Купидоне», разговаривала с владелицей, потом позвонила Гордееву, чтобы доложиться. Он и сказал про Любу. Что здесь произошло?

– Мать пришла с работы и застала такое вот зрелище. Где-то через полчаса отец появился. Жена без сознания на полу лежит, дочь в петле висит. В общем, весело. Мать Любы уже увезли в больницу, там, судя по всему, дело очень неважно. Отец – ничего, держится молодцом. Он сейчас на кухне, с ним ваш Лесников общается. Тело в соседней комнате, там Зубов работает. Я ему все указания дал и решил над душой не стоять.

– Что, принципами поступаетесь? – насмешливо поддела его Настя.

– Никогда, – коротко ответил Константин Михайлович. – Устал я сегодня, ноги гудят, стоять не могу.

– А-а, – сочувственно протянула она."

"Всем было давно известно, что следователь Ольшанский разбирается в криминалистике ничуть не хуже любого эксперта. За это его можно было бы уважать, если бы не одно «но»: Константин Михайлович не доверял профессионализму своих коллег, поэтому давал им самые подробнейшие указания и инструкции и все время стоял над душой, следя, чтобы эксперты все делали так, как надо. Такая манера возмущала, злила, приводила экспертов в бешенство.