Свобода от смерти

Поначалу я даже нашел некое подобие гармонии в плане единства секса и психической любви, но «гармония» грозила рухнуть, поскольку человеческая любовь как явление не одностороннее, а касающееся двух особей, способна загрязняться вульгарными вибрациями похоти со стороны одного из партнеров. Под сексом я понимаю не факт нормального полового акта с возлюбленной (или возлюбленным), а тонкую или иную форму получения удовольствия любыми средствами, используя партнера как инструмент. Настоящая неэгоистическая (психическая) любовь возможна только между мужчиной и женщиной, у которых раскрыты психические существа. Небесность этого явления не есть акт спекуляции или использования партнера в качестве инструмента для любви, а единая гармоническая вибрация раскрытых психических существ.

С течением времени при непосредственном участии нисходящей Эволюционной Силы острота проблемы половых отношений постепенно сошла на нет, и как результат — я навсегда избавился от рабской зависимости от секса при полностью сохраненном половом чувстве и возможности совершать нормальный половой акт.

Выше я упоминал, что в одном из своих ночных путешествий по иноматериальным мирам я неожиданно встретился с Великой Блудницей (как определил ее Даниил Андреев) или с одной из ее служительниц. Напомню, что Андреев предупреждает об опасности «смертельного» заражения вибрациями похоти, исходящими от существ подобного рода, особенно он отмечает опасную силу вибраций, исходящих непосредственно из глаз этих существ. Блудница явилась мне во всей своей красе весьма неожиданно. Я находился в большой светлой комнате, уставленной вычурной мебелью. Стены комнаты и все находившиеся в ней предметы были сотканы из самосветящихся цветных точек. Подойдя к огромному зеркалу на стене, я неожиданно увидел в нем отражение женщины неземной красоты, одетой в невесомые прозрачные одежды. Она поправляла запрокинутыми вверх руками роскошные каштановые волосы. От отражения в зеркале исходили едва уловимые вибрации похоти. Я понимал, что это зеркальное отражение именно одной из Блудниц (сразу вспомнился Андреев), и решился взглянуть на оригинал.

Сохраняя сознательность, я прекрасно понимал, чем это мне грозит, но, с другой стороны, пройти мимо этого искушения не мог, поскольку чувствовал, что только это испытание позволит мне окончательно увериться (или, напротив, разувериться) в возможности освобождения от липких сексуальных пут. Я опустил глаза, отвел взгляд от зеркала и начал медленно поднимать его, скользя снизу вверх по телу Блудницы. Ощущение от увиденного выразить невозможно — ментальные формулировки не способны передать утонченность, силу и глубину вибрационных истечений похоти, исходивших от тела Блудницы.