Смертельный рейс

А может, просто интуиция подсказывала, что нужно как можно больше времени проводить вне своей камеры. И сегодня Михаил снова понял, что интуиция – великая вещь.

Охранник остановился в нескольких шагах и, повесив автомат на шею, кивнул пленнику на клозет – яму, перекрытую двумя досками. Вокруг ямы воткнули в землю несколько свежесрубленных молодых осинок. Они кое-как создавали иллюзию уединения.

Сосновский вздохнул, вспоминая о душе, и тут же замер на месте. Показалось? Он незаметно оглянулся на охранника. Угрюмый диверсант с длинными усами держал в руках кисет и сосредоточенно скручивал козью ножку. Михаил снова повернулся в сторону туалета и не спеша пошел по делу. Так и есть, две веточки у самого туалета качнулись, чуть разошлись в стороны и снова сомкнулись листьями. На миг показалось и исчезло узкоглазое морщинистое лицо.

Пришлось зайти в туалет, чтобы не маячить на глазах конвоира. И тут же за спиной тихо зашелестели подсыхающие листья.

– Мэхээлэ, слушай и не оборачивайся!

– Алгыр, ты? – прошептал Сосновский. – Черт!

– Иди в землянку, встань на постель ногами и под потолком увидишь дырку. В нее разговаривать будешь, в нее слушать будешь.

Михаилу стоило больших усилий, чтобы не броситься в землянку тут же. Он выдержал подходящую паузу и только потом вышел наружу. Охранник равнодушно проводил его до землянки и уселся у входа на старый пень.

Прошло несколько минут. Сосновский ждал, что его охранник, может быть, отойдет куда-нибудь или займется шумным делом. Ему повезло. Появился еще один боец, которого Михаил видел в лагере раньше. Скорее всего, рядовой диверсант, страдающий от безделья. Значит, в лагере нет начальства. Наверное, тут вообще никого нет, кроме двух или трех человек, которые должны охранять пленника.

Второй уселся на бревно, и оба они завели нудный разговор о женщинах. Между делом закурили. То один, то другой периодически начинали гаденько хохотать и хлопать себя по коленкам.

Сосновский наконец решился. Взобравшись на лежанку, он нашел между бревнами перекрытия узкую щель, которую снаружи, судя по всему, аккуратно раскопали и очистили. В щели торчал и чуть шевелился человеческий палец. Сосновский осторожно притронулся к нему своим пальцем.

– Миша, ты как здесь? – Палец мгновенно исчез, и раздался голос Буторина.

– Сижу, как видишь. Живой пока.

– Тебя освободить? Тут работы на две минуты. Их в лагере всего трое.

– Нет, не надо, Виктор. Ситуация полезная! Слушай и запоминай.

И Сосновский, старательно подбирая слова, обрисовал свое предложение. Буторин выслушал молча. Как опытный разведчик он сразу оценил все преимущества сложившейся ситуации. Вся ее ценность заключалась в том, что возникла она стихийно.