Смертельный рейс

Черт с ним самим, ну не получится, ну шлепнут его здесь в лесу. Все мы смертны. Но такой шанс – войти в контакт с представителями РОВСа по их инициативе, выйти на руководство филиала в Харбине – упускать нельзя. Редкая удача для разведчика. И Платов это поймет. Но и Платов не всемогущий. Пойдет ли на это Берия? Пойдет. Берия не дурак, Берия умеет видеть на много ходов вперед. Организуют, лишь бы палку не перегнуть.

– Ну, я слушаю вас?

– Милиция вас устроит? – спросил Сосновский. – Они сами выберут в Москве, какое отделение удобнее. И не ставьте жестких сроков. Не называйте даты. Незачем для такого бестолкового мероприятия рисковать своими людьми.

– Договорились, но все же вам придется поторопиться. Если вы серьезная организация, тогда вам не составит труда переправить сообщение руководителю в Москву. Скажем, в течение двух дней. И четыре дня на подготовку.

Группа Шелестова действовала разрозненно. Каждый член группы выполнял свою задачу, в пределах своего направления. Возможность связи, помимо личной встречи, предусматривалась сразу. Трудно предположить, какие причины могли помешать членам группы встретиться с Максимом, а информация должна быть передана в любом случае. Так было при выполнении каждого задания, так предусматривалось и в этот раз.

Варианта оперативной связи было два. Первый – это звонок дежурному Особого отдела. Услышав определенный пароль, дежурный должен был срочно передать информацию Шелестову и продублировать ее начальнику Особого отдела дивизии Гончаренко.

Второй вариант был продуман хитрее. Возле летной столовой на аэродроме в Якутске была устроена приступка, на которой лежали обувные щетки и банка с гуталином. Каждый входящий в помещение мог привести обувь в порядок, как и положено в армии. Крайняя правая подставка под щетки в форме цилиндра была полая внутри и имела щель. И в эту щель во время чистки сапог можно было бросить записку с важными данными. Никто, кроме Федора Силантьевича Гончаренко и Шелестова, не знал, что записка, опущенная в подставку, сразу же падала в контейнер в подвале. Один из сотрудников Особого отдела, не посвященный в подробности, регулярно проверял контейнер и сообщал Гончаренко о наличии записки. Но открыть этот контейнер мог только сам начальник Особого отдела.

Сложность для Сосновского заключалась в том, как в этот «почтовый ящик» бросить записку. Ведь диверсантам об этом говорить нельзя. Значит, надо самому попасть на аэродром, пусть и под присмотром людей Николая.

Но на следующее утро ситуация изменилась."

"Когда утром охранник вывел Сосновского по нужде, тот снова не стал спешить. Хотелось не просто подышать свежим воздухом после затхлой душегубки, хотелось почувствовать простор, ощутить хоть какое-то подобие свободы.